Но не велика беда, та сила, что одна из вас выплеснула незадолго до нашего прихода, точно меня убедила, что находка совсем рядом. Удивительно, как не переродившаяся ведьма смогла издать такой мощный заряд силы. И мне жутко интересно кто из вас окажется той самой ведьмой, — Юлиан взглянул на часы. — Еще совсем немного.
— Ты сумасшедший! — я радовалась тому, что могла снова говорить.
— Знаешь, я немного расстроюсь, если ведьмой окажется кто-то из них, — он показал пальцем в сторону моих девочек, — А ты бойкая, с характером, есть в тебе некая перчинка, мне это нравится, — Юлиан развернулся ко мне спиной и зашагал прочь, — Поджигай.
Один из качков взял факел и начал поджигать дрова у ног Марии, которая так и не пришла в себя. В этот момент я даже ей позавидовала, что она не увидит этот хаос и возможно ничего не почувствует. Из глаз брызнули слезы. Такие горячие. Они стянули кожу на лице, где проходила дорожка от мокрого следа.
Вот такая нас ждет смерть: глупая, мучительная. Мы сгорим заживо для какого-то сатанинского обряда.
Огонь быстро охватил всю конструкцию Марии и её саму. Я отвернулась не в силах смотреть, как пламя пожирает подругу. Она даже не шелохнулась, всё еще не придя в себя. Это сон, кошмар. Это не может быть реальностью. Я молилась, чтобы это оказалось так и мечтала проснуться, когда этот тип двинулся к Эмме. Та кричала, пыталась извиваться, но это было бесполезно. Она мотала головой из стороны в сторону, пытаясь раскачать балку. Так отчаянно, но бесполезно. Ей этого сделать не удалось, лишь еще несколько лишних раз ударилась затылком о деревянную поверхность.
Но эта боль от удара была ни с чем, по сравнению с той, что она испытает через несколько секунд. Когда огонь добрался до её ног, она больше не плакала. Она орала до разрыва связок.
Я следующая. Всего пару минут и огонь сначала ласково обдаст жаром кончики пальцев, но уже вскоре поглотит моё тело целиком. Задыхаясь от ужаса, я обернулась к сестре. Рыжая куколка, стояла с зажмуренными глазами. Мое сердце обливалось кровью.
Это моя вина. Это моя вина. Моя вина. И от этого было больнее всего. Ведь это я позвала её посидеть с нами, устроить девичник. Лиззи здесь из-за меня. Разорвите меня на кусочки, оставляя в сознании, проедьтесь по мне бульдозером, дробя кости в порошок, только отпустите её.
Огромный мужчина с факелом в руках уже поднес огонь к моей опоре.
— Лиззи, — мой голос дрожал, а горло сжалось совсем, когда она посмотрела на меня заплаканными глазами, — Я люблю тебя.
