А точнее то, что от неё осталось: маленькое обугленное тельце болталось всё еще прикованное к балке. Одежда сгорела, кожи почти нет, чёрные кости, полностью в саже – моя сестра.
Во мне всё загорелось вновь, словно огонь вспыхнул вокруг меня с новой силой, только его не было - это была я. Кровь закипела от ярости, глаза горели, а тело распирало от чего-то сильного, мощного, что просилось, рвалось наружу.
— НЕЕЕЕЕЕТ!
Мой крик был наполнен злобой и отчаянием. Мощной волной он отбросил и повалил всех присутствующих на землю, раскидав их как кегли шаром для боулинга.
Резь во всем теле пронзила меня маленькими шипами, которые вонзались глубже. Я закричала вновь до потери в голосе, согнувшись пополам, ударяя кулаками по пыльной земле. Не знаю сколько прошло времени, как пришла в себя, но картина вокруг напоминала фильм ужасов.
Четыре тлеющих костра, к трем из которых были привязаны черные угольки, похожих очертанием на человеческие тела. По поляне в полной отключке разбросаны шестеро мужчин. У кого-то из них текла кровь из глаз, у кого-то из носа, ушей.
Я судорожно глотала воздух, в котором всё еще стоял запах жареного мяса. Живот скрутило и содержимое желудка просилось наружу. Поборов рвотный рефлекс, побежала. Без оглядки, сама не знаю куда, лишь бы подальше от этого места. От слез, что застелили полностью глаза дымкой, я не видела ничего, лишь по насыщенному запаху хвои и иголкам под ногами, поняла, что в лесу. Бежать. Только вперед. Шишки впиваются в ступни. Больно. Бежать. В голове стояли крики девочек.
Бежать. Огонь, дикий жар вокруг. Бежать. В последнюю секунду поняла, что ногой зацепилась за корягу, и уже летела лицом вниз. Удар. Боль. Темнота.
Глава 11
Я вытирала безмолвные слезы, которые продолжали катиться по моим щекам. Вот и всё. Комната погрузилась в тишину. Абсолютную. Даже звона не было. Тихо. Совершенно тихо. Сердца не бились и казалось, каждый боялся даже вздохнуть. Было страшно шевелиться, потому что постепенно осознание приходило ко всем.
— Они все погибли из-за меня, — прошептала я после напряженного молчания, которое повисло в комнате от моего рассказа.
— Ты не виновата… — начал Док.
И перед глазами стоит последний взгляд сестры на меня: такой обречённым и смирившейся. Мой храбрый маленький львёнок. Она, наверное, тоже, как и я старалась не кричать, чтобы еще больше не чувствовать боль друг друга.
— Не говори так! И не оправдывай, в этом нет смысла, — мой тяжелый вдох был, наверное, слышан на другом конце континента.
