Где-то лишь царапают, а где-то разрезают её глубоко. Остаются мокрые следы. Моя кровь смешалась со слезами.
Но они ничего не стоят. Ничто ничего не стоит, пока я не прекращу твои мучения.
На ладонях и коленях уже нет живого места. Всё в крови. Не могу. И будто в наказание твой крик снова врезается в голову. Кричу вместе с тобой.
Казалось, что ещё несколько метров, несколько долбанных метров и я буду рядом, что готова ползти на животе. Но большой осколок впивается точно под рёбра. И я чувствую, что кровь начинает интенсивно сочиться из раны.
Тепло. Но только в месте глубокого пореза. Конечности ледяные, почти их не чувствую. Глаза закрываются и даже твой голос уже слышится не так яро. Борюсь с темнотой, что начинает так быстро накрывать, но она шепчет мне на ухо голосом колдуна сдаться.
Прости, Лиззи. Я опять тебя не спасла.
Резко просыпаюсь. И в первое мгновение после пробуждения, чуть не врезаюсь в стену общего коридора бункера. Такого же длинного и тёмного, как в моём сне. Никогда не лунатила, но всё бывает впервые.
На глаза моментально наворачиваются слезы. Я не смогла спасти сестру даже в чертовом сне. Не смогла до неe добраться. Не смогла хоть как-то облегчить её страдания.
Но тут мой слух улавливает кое-что интересное. Что никак не ожидала здесь услышать. Я шла на звук шуршания карандаша об бумагу. Мое любопытство подогревало ещё и то, что я точно понимала из чьей комнаты оно разносилось, так как дверь была открыта.
Комната Кирпича не отличалась ничем от других спален охотников. Минимум мебели, выкрашенные серой краской стены и отсутствие окна.
Он сидел на тщательно заправленной кровати, держа на коленях небольшой блокнот, вырисовывая четкими штрихами что-то на бумаге.
Очень хотелось рассмотреть поближе, но с моего расстояния я ровным счётом не видела ничего, прячась за углом дверного косяка.
— Я не люблю, когда за мной подглядывают, — сказал охотник бесстрастным голосом, не отрываясь от своего занятия.
От его внезапных слов и от того, что была замечена, подпрыгиваю на месте.
Моя фигура неуверенно показалась в проёме двери.
— Ты громко дышишь. И шаркаешь. — Ответил он на немой вопрос как меня заметил.
Наверное, стоит уйти. Мне нужно уйти. Не хотелось нарушать столь интимный момент. Но, кусая губы и перекатываясь с ноги на ноги лишь пару секунд, неосознанно переступаю порог комнаты.
Кирпич прервался, осмотрел меня с ног до головы, сканируя своим безразличным взглядом и видимо не найдя ничего интересного, продолжил накладывать штрихи.
