Рулю к ее дому, параллельно размышляя, как построить разговор.
А когда подъезжаю, вдруг вижу, как возле ее подъезда паркуется еще одна машина. Наблюдаю, как из нее выпрыгивает Островский.
С ромашками.
В висках резко начинает стучать, до боли в пальцах сжимаю руль.
Что и требовалось доказать, мать вашу!
Так-то она не сходилась с бывшим, да? Пришла ко мне, с невинными глазами и соврала. Хватило же совести.
По-хорошему, можно разворачиваться и ехать обратно в офис. Но…
Я для этого слишком зол!
Нет, в этот раз я так просто не отвалю.
Выскажу этой брехливой дряни все.
Выскакиваю из машины, иду вслед за Островским. А тот спешит к известному подъезду, никого вокруг не замечает. Подхожу к нему сзади как раз в тот момент, когда он нажимает кнопку домофона и просит елейным голосом:
— Инга, милая, открой, пожалуйста.
Хватаю его за шкирку, чтобы не убежал, и говорю в динамик:
— Да, открывай, Инга…
Глава 59. Борьба с вредителями
Геворг
— Э-э… Вы что там вдвоем делаете? — слышу из динамика обалдевший голос Инги.
— Поговорить пришли… — сообщаю ей деловито.
Трясу Островского за шкирку и тот поддакивает:
— Поговорить!
В какой-то момент мне кажется, Инга вообще не откроет, но через время все-таки слышу сигнал, обозначающий, что замок подъезда разблокирован.
— Пошли, — рявкаю на Островского.
И придаю ему ускорения, толкнув внутрь.
Тот вбегает, и когда мы оказываемся за закрытой дверью, пищит с надрывом:
— Ты что себе позволяешь?!
— Вперед, — командую строго.
И Островский идет к лестнице.
Я шагаю за ним, слежу, чтобы не сбежал."
"Когда мы оказываемся на нужном этаже, Инга уже стоит в дверях. Одета в те же джинсы и бежевую блузку, что сегодня утром. Сложила руки на груди и смотрит на нас вопросительно. При этом ни грамма вины в лице, это ж надо, какая выдержка.
Замечаю, как она возмущенно сводит брови у переносицы, и меня кроет окончательно.
— Как у тебя совести хватило? — спрашиваю, глядя ей в глаза. — Приходишь ко мне с блинами, заявляешь, что не сходилась с бывшим… А я в этот же день встречаю его у твоего подъезда с ромашками.
Нормально это, а?
— Инга! — охает Островский, — Зачем ты ходила к нему с блинами? Лучше бы пришла ко мне, я бы оценил…
Смотрю на этого прыща на ровном месте и диву даюсь. Как увидел Ингу, тут же приосанился, осмелел, гордо держит свои ромашки. Наверное, думает, что я при ней не вытру им пол… Это он зря.
Островский тем временем продолжает:
— Милая, ну скажи ему, что у нас чувства…
Он протягивает ей ромашки.
