Остальные были импотентами, как девяностолетние старики, и питались одним лишь воздухом, но Лэш? Этот гребанный ублюдок был в полном функциональном состоянии.
Снова вернувшись к окну, она приложила руки к стеклу. Граница, которая ознаменовывала ее тюрьму, была энергетическим полем, которое ощущалось теплым покалыванием, когда она вступала с ним в контакт. Проклятая штуковина была как невидимый забор только для тех, кто побольше собак — с дополнительной выгодой в том, что ошейник здесь был не обязателен.
Эта граница не так сильно, но все же дала о себе знать намеком на гибкость… до определенного момента, когда она надавила на нее. Затем сжавшиеся молекулы, выдали настолько острое ощущение жжения, что ей пришлось отдернуть руку и потрясти ею от болевых ощущений.
В ожидании прихода Лэша, ее разум потянулся к мужчине, о котором она пыталась больше никогда не думать.
Особенно, если Лэш был где-то поблизости. Оставалось не ясно, как глубоко ее захватчик мог проникнуть ей в голову.
Если бы этот ублюдок докопался до того, что этот немой воин ее Ахиллесова пята, как говорили ее люди, он бы использовал это против нее… и Джона Мэтью.
В ее голове всплыл образ этого мужчины, его голубые глаза с такой четкостью прорисовались в ее памяти, что она могла разглядеть в них даже темно-синие крапинки.
Она вспоминала, как впервые встретила его, когда он еще был претрансом. Он смотрел на нее с таким благоговением и восхищением, как будто она значила для него больше жизни.
Естественно все, что в тот момент она знала о нем, это то, что он пронес оружие в Зиросам, и ее долг, как главы охраны был обезоружить и вышвырнуть его на улицу. И только потом она узнала, что его опекуном был слепой король, и это изменило все.
После этой веселой, маленькой новости, о том кто за ним стоит, Джон стал не просто желанным клиентом. Он стал особенным гостем вместе с его двумя приятелями. Он стал регулярно посещать клуб и всегда наблюдал за ней. Эти голубые глаза всегда были устремлены на нее.
А затем он прошел трансформацию. Матерь божия, он стал огромным и внезапно в этом нежном, стеснительном взгляде появилось что-то горячее.
Потребовалось многое, чтобы убить эту доброту. Но если быть честной по отношению к ее натуре убийцы, она находила странным видеть, во взгляде то тепло, с которым он на нее смотрел.
Сфокусировавшись на улице внизу, она думала о том времени, которое они провели в подвале ее дома.
