Неспешно проезжали автомобили, одновременно из уважения к соседям и из страха за свою подвеску на неровной улице.
Жалкие людишки не могли видеть или слышать ее. И не только потому, что способности этой иной расы были слишком ничтожны в отличии от вампирской.
Или, как в ее случае, вампира-полусимпата.
И даже если бы она включила верхний свет и закричала, пока не охрипнет, если бы замахала руками, пока они не выскочат из суставов, мужчины и женщины вокруг нее продолжали бы заниматься своими делами не подозревая, что она оказалась в ловушке в этой спальне, прямо у них под носами.
И дело было не в том, что она могла поднять тумбочку или комод и разбить стекло. И не в том, что она могла выбить дверь или попытаться пролезть через вентиляцию в ванной.
Она все это уже пробовала.
Убийца внутри нее был впечатлен окружающей ее невидимой клеткой, которую, буквально, было никак не обойти или выбраться из нее.
Отвернувшись от окна, она обошла вокруг двуспальной кровати с шелковыми простынями и ужасными воспоминаниями… прошла мимо темной ванной комнаты… и продолжила путь к двери, ведущей в холл.
Учитывая то, что с ней сделал ее похититель, не имело значения, сколько тренировок у нее за плечами, но она не в силах была усидеть на месте, ее тело гудело от напряжения.
Однажды она уже проходила когда-то эту против-своей-воли вещь. Знала, как разум, словно изголодавшееся тело, может пожирать себя, если не накормить его встряской.
Ее любимое отвлечение? Смешивание напитков. После нескольких лет работы в клубах, она знала множество коктейлей и миксов, которые ей приходилось готовить, в своем воображении с бутылками и стаканами, разливая по ним напитки, добавляя лед и различные специи.
Эта барменская рутина помогала сохранять ее рассудок в здравом уме.
До сих пор, она делала ставку на ошибку, допущенную оплошность, на возможность для побега. Ничто из этого не сработало и надежда начала угасать, уступая место черной дыре, которая была готова всецело поглотить ее. Поэтому она просто продолжила в своей голове миксовать напитки и искать выход от сюда.
И ее прошлый «опыт» странным образом ей помогал. Неважно, что здесь произошло, неважно как отвратительно это было, неважно как это было больно физически, это было ничто по сравнению с тем, через что ей пришлось пройти раньше.
Это были еще цветочки.
Или… по крайней мере, она так себя убеждала. «Иногда бывает и хуже».
Она вернулась тем же путем, мимо двух окон, мимо комода, а затем снова обошла стороной кровать.
