Если появится кто-нибудь еще, она исчезнет и больше никогда не позвонит. Кроме того, Джон… он в любом случае последует за мной, так ведь, сынок. Ты проигнорируешь Куина и последуешь за мной в любом случае.
Джон, не колеблясь, кивнул.
Когда Куин разразился проклятиями, Роф покачал головой.
— Какого черта я назначил тебя его аструкс…
Наступила напряженная тишина, во время которой король измерял взглядом Джона и Рива. Затем он сказал:
— Ох, что б тебя, ладно… на этот раз я позволю тебе уйти без твоей охраны, но ты не станешь нападать на врага.
Вы направляетесь в тот домик и только туда, а затем возвращаетесь и забираете Куина, прежде чем отправляться на поле боя. Все понятно?
Джон кивнул и повернулся, направляясь в ванную.
— Десять минут, — сказал Рив. — У тебя есть десять минут, и мы выдвигаемся.
Джон был готов через четыре, а уже через шесть спустился вниз. Он был полностью вооружен, согласно протоколу и затянут в защитное кожаное одеяние. Если говорить более конкретно, он был на грани маниакального синдрома, его кровь гудела смерчем.
Когда он шел, то чувствовал на себе взгляды, обращенные на него с бильярдной. Со столовой. С балкона второго этажа. Молчаливые рты, но ничего не упускающие глаза.
Братство и остальные члены дома были явно не в восторге от его связи с Хекс и он мог это понять. «Сюрприз! Он связался с симпатом».
Но вы не можете помочь тому, кто влюблен… или изменить чувства к кому-то, кто не любит тебя в ответ.
Боже, это не имело значения. Она жива!"
"Ривендж спустился по парадной лестнице, его красная трость опускалась на ковер каждый раз, когда его правая нога делала шаг.
Одет он был не для войны, а тепла: из-под его доходящей до пола норковой шубы, проглядывали носы туфлей и манжеты элегантного черного костюма.
Подойдя к Джону, он лишь кивнул и открыл вестибюльную дверь. Вместе они ступили через порог, окунувшись в прохладу ночи.
В воздухе пахло свежей, незамерзшей землей.
Аромат весны. Запах надежды и возрождения.
Подойдя к Бэнтли, Джон вдохнул аромат, задержав его в легких, сказав себе, что Хекс делает то же самое в эту же ночь.
И не потому, что она была похоронена под землей.
Слезы жгли глаза, когда благодарность омывала вены, перекачиваемая его ликующим сердцем.
Он поверить не мог, что шел для того, чтобы увидеть ее… Боже, чтобы увидеть ее еще раз. Чтобы взглянуть в ее темно-серые глаза. Чтобы…
Дерьмо, будет чертовский трудно не обнять ее, сжав в объятиях, и не выпускать до завтрашнего утра.
