Куин и Лейла занимались делом по другую сторону двери, пока он изображал Джонни Мнемоника[52], стоя под горячей водой? Фу.
Выйдя из душа, он вытерся, надел халат и сообразил, что ничего собой не прихватил, во что можно одеться. Поворачивая ручку двери, он взмолился, чтобы там все так и оставалось, как он их и оставил.
Слава Деве Летописецы, все так и было: рот Куина был на другом запястье Лейлы и он брал то, что ему было нужно, когда Избранная преклонила колени подле него.
Ничего открыто сексуального.
Облегчение, возникшее в груди Блэя, заставило его осознать, что заставляет его так белениться — не только это, а все, что касалось Куина.
Не очень здраво. В обоих случаях.
И кроме того, когда кипение пошло на спад, он подумал было ли таким уж неправильным то, что чувствовал Куин и то, что он делал? Ты ничего не можешь с этим поделать, когда кто-то тебя привлекает… а кто-то нет.
Подойдя к комоду, Блэй достал рубашку на пуговицах и черные штаны для сражений. Как только он повернулся, чтобы направиться в ванную комнату, Куин отнял рот от вены Лейлы.
"
"Мужчина издал сытый стон и провел языком по ранкам, оставленным своими клыками. Увидев, как блеснуло серебро, брови Блэя насупились. Сережка пирсинга была новой, и он задался вопросом, кто ее изготовил.
Вероятно, Вишес. Парочка много времени проводила вместе и именно так им удалось раздобыть чернила для тату Джона — Куин стянул баночку.
Язык Куина скользящий по коже Избранной, заставлял металл мерцать с каждым движением.
— Благодарю, Лейла. Ты так к нам добра.
Он одарил ее быстрой улыбкой и свесил ноги с кровати, вставая. Лейла же, напротив, не двигалась. Вместо того, чтобы последовать из комнаты и уйти, она продолжала сидеть, понурив голову, сосредоточив взгляд на своих коленях…
Нет, на запястьях, которые выглядывали из-под манжетов ее одеяния. Когда она покачнулась, Блэй нахмурился.
— Лейла? — позвал он, подходя к ней. — Ты в порядке?
Куин подошел справа, обойдя кровать.
— Лейла? Что случилось?
Теперь пришла их очередь, встать перед ней на колени.
Блэй спросил четким голосом:
— Мы взяли слишком много?
Куин встал перед ней, предлагая ей свое запястье.
— Воспользуйся мной.
Дерьмо, накануне вечером она кормила Джона. Может было еще слишком рано?
Бледно-зеленые глаза Избранной поднялись к лицу Куина, и в ее взгляде не было дезориентации. Просто грусть, древняя тоска.
Куин отпрянул.
— Что я сделал?
— Ничего, — ответила она слишком сиплым голосом.
