— Я говорю, что с ним это будет чем-то большим, чем к чему ты стремилась.
Последовала долгая пауза.
— Такая страсть, как между нами, указывает на определенную судьбу, ты об этом?
— На это счет ничего не могу сказать. — Опыт Пэйн с судьбой привел ее к одному яркому, кровавому моменту действия… окончившийся долгосрочным бездействием. Ни один из этих моментов не подходил для комментирования той страсти, о которой ведала Лейла.
Или наслаждения.
— Ты осуждаешь меня? — спросила Лейла.
Пэйн подняла глаза на Избранную и подумала о той пустой комнате созерцания со всеми пустующими стульями и холодными и покинутыми чашами, не согретыми опытными руками.
Теперешняя радость Лейлы, связанная с событиями, происходящими за пределами жизни Избранных, казалось, вела к еще одному неизбежному побегу. Что было бы не плохо.
Она протянула руку и коснулась плеча женщины.
— Нисколько. Воистину, я рада за тебя.
Застенчивая радость Лейлы преобразила ее из красивой к захватывающей дух женщины.
— Я так рада разделить это с тобой.
Я так переполнена радостью, и нет никого… совсем… с кем можно было бы поговорить по душам.
— Ты всегда можешь поговорить со мной. — В конце концов, Лейла никогда не судила ее саму или ее мужские замашки, и Пэйн была очень близка к тому, чтобы оказать женщине такой же душевный прием. — Ты собираешься скоро туда возвратиться?
Лейла кивнула.
— Он сказал, что я могу возвратиться к нему в его… Как же он там сказал? Следующей ночью. Так я и поступлю.
— Что ж, держи меня в курсе. Воистину… мне будет интересно послышать о том, как ты живешь.
— Благодарю тебе, сестра. — Лейла накрыла руку Пэйн, и в глазах Избранной заблестели слезы. — Я была так долго не востребована, а сейчас это… это то, чего я так ждала. Я чувствую себя… живой.
— Молодец, сестра моя. Это… очень хорошо.
С заключительной подбадривающей улыбкой, Пэйн поднялась на ноги, отпустив женщину. Вернувшись в личные покой, Пэйн обнаружила, что потирает центр груди от образовавшейся в ней боли.
Роф не мог оказаться здесь так быстро, как ей было сейчас необходимо.
ГЛАВА 33
Хекс проснулась, ощущая запах Джона Мэтью.
Его запах и запах свежего кофе.
Ее веки поднялись, и она тут же отыскала его глазами в тускло освещенной послеоперационной палате. Он вернулся обратно в кресло, где развернувшись вполоборота, наливал себе в кружку кофе из темно-зеленого термоса. Он снова был одет в кожаные штаны и футболку, но с все еще босыми ногами.
Повернувшись к ней, он замер, его брови взлетели вверх.
