Свиснув с громкостью взрыва, он поднял ладонь, когда эти трое обернулись на шум. Проникнув в их сознания, он ввел их в легкий транс, а затем направился к металлической двери, с обозначением: ЖЕНСКИЙ.
Приложив руку к холодной панели, он приоткрыл дверь и прислушался. Никаких звуков. В помещении было пусто.
Хекс прошла мимо него, обшарив глазами шлакобетонные стены, раковины из нержавеющей стали и три кабинки. Пахло хлоркой и сыростью, запотевшие зеркала были сделаны не из стекла, а из отполированных листов метала.
Все было прикручено болтами, от мыльницы до знака «Курение запрещено» и мусорного ведра.
Взгляд Хекс остановился на кабинке для инвалидов. Открыв перекошенную дверь, она отдернулась, выглядя смущенной.
— Здесь… — Она указала на пол в углу. — Ты был рожден… здесь?
Когда она оглянулась на него, он пожал плечами. Он не знал, какая именно это была кабинка, но было вполне логично, что если бы вы собирались рожать, то ваш выбор пал бы на одно из самых просторных мест.
Хекс уставилась на него, при этом смотря словно через него, затем кратно осмотрелась по сторонам, как бы проверяя — не присоединился ли к ним никто.
Нет. Только она и он, вдвоем в женском туалете.
Он что-то проговорил, когда она позволила двери кабинки закрыться.
— Кто нашел тебя здесь? — Когда он изобразил, будто моет пол, она прошептала, — Уборщик.
Он кивнул, и почувствовал стыд за это место, за свою историю
— Не стыдись. — Она подошла к нему. — Поверь мне, я не осуждаю тебя. Мои обстоятельства ни чем не лучше твоих.
Дьявол, да они еще хуже.
Он мог только догадываться каково быть симпатом полукровкой. В конце концов, два вида смешивались между собой неохотно, по большей части.
— Куда ты направился отсюда?
Он вывел ее из туалета и осмотрелся. Куин стоял в дальнем углу, гипнотизируя взглядом двери вокзала, будто надеясь, что в них появится тот, от кого несет детской присыпкой. Когда парень перевел на них взгляд, Джон кивнул ему; и он вывел людей из транса, стерев им память, после чего, они втроем дематериализовались оттуда.
Когда они снова приняли форму, то оказались на заднем дворе приюта «Наша Госпожа», рядом с детской горкой и песочницей. По всей территории церковного приюта для нежеланных гулял сильный мартовский ветер, позвякивая цепями качелей, от которого голые ветви деревьев отнюдь не защищали. Далее впереди шел ряд четырех оконных блоков выделенных под общежитие, за окнами которых было темно… так же как в кафетерии и часовне.
