Его внутренний стержень не мог вынести еще и этого — сидеть сложа руки, в то время как его Хекс наверняка попытается убить сучонка и скорее всего, была смертельно ранена.
Его Хекс…
«Эх, терпи», сказал он сам себе. То, что он вытатуировал ее имя на спине, не означает, что она принадлежит ему — это просто черные буквы на коже. Правда в том, что скорее это он принадлежит ей. А это большая разница. Еще какая разница.
И это значит, что она может легко уйти от него.
Просто взять и уйти — что она и сделала.
Твою мать. Рив был прав, во всем прав: в ее игру можно вступить только по ее правилам.
Пара часов отличного секса не изменят ситуацию.
Как и тот факт, нравится ему это или нет, что она забрала его сердце с собой.
***
Куин вошел в свою спальню и направился в ванную, ноги были на удивление устойчивы, хотя он хорошенько выпил перед собранием. Мысль о том, что женщина Джона, ушла средь бела дня в самую гущу дерьма, одна, протрезвляла получше всего остального.
Опять же, для него это было своего рода два билета по цене одного.
Блэй тоже отсутствовал вместе со своим одиночеством.
Хотя он не был одинок; он просто был незащищен.
Сообщение, пришедшее с неизвестного номера, развеяло тайну его местонахождения: «Я остаюсь на день у Сакстона. Буду дома вечером».
Так похоже на Блэя. Больше никто не мог так сократить сообщение: «Ост на день у Сакс Бу до веч».
Однако, сообщения парня всегда были грамматически правильными, словно мысль отступить от литературного английского языка заставляла его зудеть и чесаться.
Это было одной из забавных особенностей Блэя. Все надлежаще и дерьмово. Он не ел, а питался, поменял кожаные штаны и футболки на узкие брюки и рубашки с французскими манжетами и застегивающимися пуговицами. Дважды в день принимал душ, если тренировался, то больше. Фритца его комната всегда разочаровывала, ведь в ней не было ни малейшего беспорядка — убирать было нечего.
У него были безупречные манеры за столом, он всегда писал благодарственные письма, которые заставили бы вас рыдать и он никогда, никогда не выражался в присутствии женщин.
«Боже… Сакстон идеально ему подходил».
Кожа Куина покрылась мурашками, когда он это осознал, воображение услужливо рисовало картины Блэя с другим, «настоящим» англичанином, как любил говорить Блэй.
Без сомнения, Мерриэм-Уэбстером никогда так не пользовались.
