Подняв руку, он увидел реку через ладонь.
Больше не гниющая плоть, лишь темная тень… похожая… он не смог подобрать слов.
Задрав повыше рукава плаща, он увидел, что запястья все еще были материальны.
Сквозь него прошла волна силы. Потеря кожи больше не была чем-то горестным, став источником радости
Каков отец… таков и сын.
Он не собирается закончить, как шлюха, которую он продырявил. Он отправиться на территорию Омеги не гния… а преобразовавшись.
Лэш начал смеяться, огромные волны удовлетворения, зарождавшиеся в его животе, проходили чрез грудь, бурлили в горле и выливались изо рта.
Он опустился на колени рядом с мертвой женщиной и позволил облегчению…
Резко отскочив он бросился в сторону и начал извергать из себя испорченную недавно высосанную кровь. В наступившей паузе, он вытер подбородок рукой и посмотрел на блестящую красную жидкость, покрывавшую смутные очертания того, что когда-то было плотью.
Не время восхищаться его новой зарождающейся формой.
Его с такой силой выворачивало на изнанку, что сыпавшие из глаз звезды ослепляли его.
ГЛАВА 51
Сидя в своих личных покоях, Пэйн смотрела на далекий пейзаж Той Стороны. Повсюду простирались, чередуясь с зеленой травой, тюльпаны и жимолость, отрезаясь только кольцом деревьев окружающим лужайку. А над всем этим, всеобъемлющее молочное небо, протянувшееся от одних пушистых верхушек деревьев до других, будто крышка платяного сундука.
Она по собственному опыту знала, что если подойти к кромке леса и нырнуть в его тени, то в итоге окажешься… там, где и начал.
Отсюда не было выхода, за исключением личных покоев Девы-Летописецы. Она единственная была обладателем ключа от незримого замка, запрещающего Пэйн пройти… даже в дом Праймэйла на Другой Стороне, что было позволено всем остальным.
Доказывая, что эта женщина прекрасно понимала, кого породила. Она отлично осознавала, что если однажды Пэйн удастся покинуть это место, то она уже никогда не вернется. О чем Пэйн не уставала ей говорить, а точнее орать так, что лопались ее барабанные перепонки.
Если разобраться, то ее вспышка была лишь победой над честностью, но никак не наилучшей стратегией. Куда разумнее было бы держать себя в руках и, может быть только тогда ей позволили бы пройти на Другую Сторону… и в конечном итоге остаться там на всегда. Но не похоже, что ее мать вообще намеревалась возвращать ее в страну живых статуй.
Ну, по крайней мере, теоретически.
Она тут же подумала о Лейле, только что вернувшейся от своего мужчины.
