"
"Дима распинает меня умоляющим взглядом, вызывая в теле неконтролируемую, нервную дрожь, вынуждает сердце щемить от тоски и отчаяния. Не в силах смотреть ему в глаза, пялюсь на шов над левой бровью, но даже эта деталь расплывается на глазах тёмным пятном. Два серебристых осколка стали впиваются в душу слишком остро, глубоко, слова не облегчают боль, лишь разжигают её сильнее, от чего ещё больше хочется волком выть. Без него не могу, и с ним никак! С ним ещё больнее!
— Прекрати... — прошу так жалобно, с мольбой, что не узнаю собственный голос.
— Ася, я люблю тебя, — его горячие губы накрывают без спроса мои влажные веки, целуют в хаотичном порядке то лоб, то нос, то щеки, шепча что-то едва различимое, при этом опаляя дыханием мокрую от слез кожу лица. — Люблю, очень сильно люблю, малыш... Неужели ты не чувствуешь?
Меня встряхивает, словно от электрического разряда, внутренности затягиваются в тугие узлы, кожа под одеждой воспламеняется, будто на ней разжигают костры, когда напряжённые мышцы Дмитрия вжимаются в моё тело, надёжно фиксируют к мебели, чтобы не свалилась на пол без чувств.
Облизываю пересохшие от волнения губы, пытаясь подобрать подходящие слова для того, чтобы озвучить своё решение, но так и не могу выдавить из себя ни единого слова, не в силах оттолкнуть, послать к черту и наорать за то, что он снова вводит меня в транс своей близостью, своей крышесносной энергетикой. Парализованная им и своей слабостью не могу пошевелиться. Его губы плавно опускаются на мои, ждут ответной реакции и я безвольно сдаюсь на несколько долгих минут, полностью подчиняясь ему, отвечаю на желанный, горько-сладкий поцелуй, будь он неладен.
Пью его хриплый стон облегчения. Пальцы любимого мужчины скользят к затылку, запутываются в волосах, перебирая прядь за прядью, разгоняют под кожей жар. Ладони Дмитрия не отпускают мою голову, то нежно фиксируют её, то гладят, то спускаются к шее и снова возвращаются к затылку. Задыхаюсь. Наслаждение сковывает тело и рассудок невидимыми цепями.
Что-то заставляет меня опомниться, и я в очередной раз нахожу в себе силы оттолкнуть его, на этот раз сильнее надавив на грудную клетку.
— Хватит! Все! Прекрати!
Дима не противясь, отступает на полшага назад. Радужки его глаз наливаются тёмным металлом, жгучим, в них разгорается одержимость. Понимаю, что он возбуждён. Мне становится страшно. Больше не хочу подпускать его к своему телу.
— Не трогай меня, прошу... — всхлипываю, закусывая губу, чтобы не разрыдаться.
