О чём думала всё это время, неохотно ковыряясь в своей тарелке? Такое чувство, что уже приняла важное решение за нас двоих и вряд ли пересмотрит свои взгляды на сложившуюся ситуацию. После выкидыша Ася стала недосягаемой, едва ли не чужой. Сколько не пытался подобрать нужных слов, чтобы успокоить её — всё напрасно. Моя девочка, словно застряла в точке невозврата, зависла, в одиночку переживая боль утраты, и не собирается приходить в норму, всё глубже погружаясь в свой кокон.
— Ему очень не хватает мужского внимания, Дим, — внезапно произносит.
Очнувшись, отставляю в сторону изученный до мелочей стакан, поднимаю на неё глаза.
— Он скучает. Ему нужен отец, — добавляет она.
Ася поднимается со стула и начинает складывать в стопку пустые тарелки, собирает грязные приборы и относит их в раковину. Встаю следом за ней, чтобы помочь, убираю со стола остальную посуду и следую к кухонному островку, сгружаю в раковину, незаметно втягивая аромат волос своей женщины.
Вымотался за последние два дня. Старался не давить на неё своим присутствием, от чего ужасно соскучился.
Мне до боли не хватает её тепла. До ломоты в теле хочется прижать к своей груди хрупкий родной стан и не отпускать. Зацеловать всю, чтобы вытеснить из её головы тревожные мысли. Любовь, не подкреплённая физическим удовольствием, гаснет со временем, и я боюсь, что Ася остынет ко мне окончательно. Боюсь опять возвращаться в пустое жильё и ложиться в одиночку в холодную постель, после того, как пережил с ней самые ошеломительные моменты в нашей жизни.
— Я знаю, — отвечаю ровным тоном, обдумывая в голове ошибки, из-за которых произошёл раскол в наших и без того шатких отношениях. — На кону важный проект, Ася. Я потерял в больнице много времени. Пришлось навёрстывать упущенное. Я должен заботиться о вас, и моя забота не предусматривает только тесное общение в семейном кругу. У меня есть и другие обязательства.
— Да. Конечно, — в голосе сквозит сожаление, больше похожее на ревность. — Я понимаю, Дим.
Пытается обойти меня, но я не позволяю ей увильнуть, беру за локоть, останавливая и не давая вырваться.
— О чём ты хотела поговорить? — мой голос становится тверже. В данный момент не вижу надобности сюсюкаться с ней. Либо она очнётся и начнёт жизнь с чистого листа, либо погрузится ещё глубже в свой персональный ад, ища в нём спасение и комфорт. — Алекс всего лишь предлог. Ты же знаешь, что я к нему отношусь как к собственному ребёнку. Люблю его не меньше Ильи.
