— Знаешь, мне говорили «нет», но меня не останавливало. Женское «нет» такое изменчивое… — и хмыкнул плотоядно: — Загнул бы, но тебя не могу, Полина, — ласково погладил щеку. — Хочу тебя добровольно! — страстно шепнул. — Хочу, чтобы ты хотела меня. Поль, одно твое слово, и помогу всеми ресурсами. Я смогу тебя защитить. Пусть Маратик свою губастую соску пялит.
— Ты знаешь ее?! — изумленно ахнула. А кто еще познакомился со шлюходевой Марата? Видимо, он не особо скрывался, не боялся, что до меня дойдет. Даже Геля его поцелуи с любовницей видела.
Может, Давид специально нашел мне замену, чтобы вот так подкатить? Почему-то сейчас стойко ощущалось, что он способен. На многое способен. Марат был дружен с братом, а вот Давид как-то не особо…
— Я его на телку не укладывал. Маратик все сам. Но это случилось в моем клубе, признаю. На оргии, — добавил с хищной улыбкой.
— И часто у тебя вечеринки такого формата? — холодно бросила. Вот так раз… Мой муж был на развратных вечеринках, а я и не знала. Ну что же, Полина, дура ты, как и многие жены, безоговорочно верившие мужьям.
— Раз в два-три месяца, — спокойно ответил. — Лично я в них не участвую, но порой устраиваю. Нужно для дела.
— А Марат? — сглотнула горький ком в горле.
— Был на каждой, — ответил легко и рассмеялся: — Нет, Поль. Он тебе не изменял. Ну, если смотреть на шлюх для тебя не измена. А в тот раз, когда из Болгарии сорвался, зацепился с этой лярвой. Такая же, как сотни таких же одинаковых. Хрен знает, что его толкнуло к ней. Я был удивлен, что надолго зацепился с такой пустышкой.
Но наблюдал не без интереса за его романом, каюсь. Маратик запачкался, — и рассмеялся неприятно. — Он осквернил тебя, Поля. Свою королеву предал. А говорил, что не такой. Прости, что раньше не предупредил, но это не по-мужски, не по-братски.
— А ты и рад, да? — сузила глаза. Тошно. Как же от них тошно. Не мужики, а подростки в пубертате: думают исключительно членом, о члене и ради члена!"
"— Рад, Полина. Я хочу любить тебя, трахать тебя, быть с тобой…
— Уходи, — холодно велела и кивнула на дверь.
Давид сдвинул густые темные брови: вся бесшабашность слетела, как и очаровательная натура. Он нравился женщинам, и я понимала, почему. Но не мне. Сейчас особенно.
— Я уйду, — голос с металлическими резкими нотками, — но и ты подумай над моим предложением. В начале апреля я хочу на острова рвануть. С тобой, — пронзил черным взглядом. — Я приду за ответом к тебе, — и ушел.
Я только ошеломленно смотрела ему вслед.
