Без них, наверное, сломалась бы уже. У меня дочь и сын, я им в первую очередь должна показать правильный пример — выбор! У человека всегда должен быть выбор! Простить или отпустить; быть или не быть; любить или забыть. А силой ничего не добиться. Они оба должны это понимать. Насильно мил не будешь. Их отец дожил до сорока годиков и не понял.
Я поднялась, хотела кофе пойти купить, продышаться, мозги выгулять, но в дверях столкнулась с Давидом. Это было неожиданно. Черкесов ко мне в клинику приходил раз в год.
На полное обследование. Но перед этим всегда звонил и просил составить план, лично заняться им, чуть ли не ваткой с зеленкой помазать во всех потенциально слабых местах. В этот раз лично пожаловал и без звонка.
— Привет, — удивленно произнесла. — Ты ко мне? — я не была готова к приему, даже не переоделась после встречи с Семеновым.
— А к кому еще, — вошел в кабинет. — Ты как вообще, Поля?
Тоже уже в курсе. Насколько глубоко погружен в дела двоюродного брата? Я за Давидом и его жизнью не следила, но слухи были: от Лоты этот кот гулял не только в марте…
— По-разному, Давид.
Ты чего-нибудь хочешь: чай, кофе?
— Я поговорить об аренде помещения хотел.
Черт! Меня обложили со всех сторон! В стене, в которой диаспора меня замуровывала, остались считанные кирпичики. Вот и ружье «Давид» выстрелило.
У нас с Черкесовым были деловые отношения: хорошая арендная плата в доме, который находился у него в собственности. Давид не хотел продавать, хотя я давно вела переговоры.
Не дай бог что-то случится, и клиника потеряет роскошную локацию с пулом постоянных клиентов, живших в пределах Садового кольца. Золотое место! Цена, конечно, аховская, но я готова была инвестировать в это.
— Марат попросил надавить? — сделала вывод, отходя к высоким аркам окон и закрывая жалюзи. Скоро прием начнется, осмотр пациентов.
— Еще нет, но обязательно попросит…"
"Я не поняла вербально, как это произошло, но ощутила перемену атмосферы максимально остро. Давид подошел сзади, руки положил на стекло, огибая мою фигуру, но не касаясь.
На меня буквально обрушилась его близость.
— Поль, одно твое слово, и я пошлю нахер брата.
Я замерла. В смысле? Он это сейчас о чем?!
— Чего ты хочешь? — я так и не повернулась, оставаясь строгой и холодной. — Не говори загадками.
— Марат обложил тебя, как лисицу в норе, и загоняет, — еще ближе, почти касаясь дыханием моих волос. — Но я могу оказать тебе протекцию, Поля. Стань моей, красавица.
