Жила-была семья: красивая яркая пара двух незаурядных людей, прекрасные двое детей (королевская двойня!), крепкий тыл и горячий фронт. А сейчас к моей жене как, блядь, на работу таскалась моя бывшая шлюха с моим будущим ребенком. Это невозможно ни понять, ни принять, ни простить. Я бы и сам такие расклады послал где-то в районе на хуй. Вот что ей сказать? Не единого оправдания в голове. Любимая, прости, я нагадил, а ты нюхай и терпи, ну и желательно приберись за мной… Эх…
— Здравствуйте, — подошел в регистратуру, — к вам поступила Анна Астафьева, тридцать одна неделя беременности.
— Да, — медсестра сверилась с записями, — поступала такая. Вы ей кто будете?
Никто! Да, именно так хотелось сказать. Но я ей кто-то! Теперь да. Теперь навсегда связан с этой неблагополучной женщиной. Я всегда любил детей, я всегда стремился хотя бы их огородить от жестокости взрослых и этого мира. Они невинны и беззащитны. Я гнал от себя дурные мысли, но все чаще вместе с усталостью наваливалось осознание — я не потяну.
Я не хочу так. Лучше бы я тогда на аборт отправил Камиллу. Но когда принимал решение оставить ребенка — я сильным был. У меня такие тылы, ух! Я ведь не только вину с Полиной разделить хотел, но и ответственность за свои ошибки и их последствия. С ней бы конечно сдюжил, а так… Если я о сыне все чаще думал как о «последствии ошибки» — хорошим ли отцом ему буду? Когда Полина носила моих двойняшек — это самое великое счастье было. Я летал. Я готов был ночами не спать и горы сворачивать! Я старался! Я помогал максимально, не только няньками и приблудами для облегчения материнства, но и сам: руками, головой и сердцем.
А сейчас хочется простыней накрыться и не вылезать из-под камешка.
— Отец ребенка.
Меня проводили в палату. Я пока не готов видеть Камиллу. Один только ее вид и это скорбное страдание на лице вызывали жгучее раздражение. Когда урезал ей все ништяки и посадил дома — беременность оказалась не такой уж радостью. Когда-то она пыталась взять меня сексуальностью, раскованной податливостью, красотой.
Сейчас всего этого Камилла лишилась, поэтому давила на жалость, а ее во мне как раз и не было. Нечего вызывать.
— Что с ней? — спросил, когда ко мне подошел дежурный врач.
— Гестоз, давление, одышка, железодефицитная анемия. Придут анализы — картина станет полной.
Вроде бы молодая, а так плохо ходит. С Полиной все иначе было, да и Динара с близнецами получше выглядела.
