Она задрожала от его прикосновения — такого нежного, полного эротики. Возможно ли оставаться бесстрастной в таких обстоятельствах? Не дать своей решимости ослабнуть под его напором?
— '''— Ты меня боишься? — спросил он.
— Да, — призналась она, глядя ему прямо в глаза.
— Не объяснишь, почему?
Она не посмела признаться, как коварно ее притяжение к нему.
Бенедикт продолжал глядеть на нее, поглаживая ее затылок. А затем неожиданно спросил:
— Как получилось, что ты выросла без отца, Кассандра?
— Мои родители не были расписаны.
А когда мне было семнадцать месяцев от роду, отец променял мою мать и меня на другую женщину.
Больше мы о нем ничего не слышали.
— С нами так не случится. Обещаю тебе, что свято сдержу свои брачные обеты. Буду заботиться о тебе и малыше.
— Не надо обо мне заботиться, — сухо заявила Касси, хотя едва слышный внутренний голос бубнил о том, как хорошо было бы принять его предложение. Понять, что значит иметь возможность опереться на крепкое плечо, почувствовать рядом большое мускулистое тело ночью.
— Раз моя мать смогла позаботиться о себе и о ребенке, то и я не хуже.
— Разве ты не видишь, что у тебя нет такой необходимости? Что можно разделить заботы пополам?
— Я не говорю, что ты должен исчезнуть из жизни ребенка. Такое было бы несправедливо по отношению к вам обоим.
— Сегодня утром ты говорила Патриции совсем иное. До меня донеслась фраза, что отсутствие отца тебе не повредило. Еще ты говорила, что не собираешься рассказывать мне о своей беременности.
— Хорошо, теперь я думаю иначе. Все равно ты теперь в курсе событий, и, кроме того, в отличие от моего папочки, ты, похоже, не возражаешь против тяжкого бремени отцовства.
Его длинные подвижные пальцы мягко массировали ей шею, снимая напряжение. Нежась в его руках, она едва не мурлыкала от удовольствия.
— И против его матери не возражаю, — прошептал он ей в ухо.
Она ощутила, как легкими толчками уходит ее сопротивление, сменяемое не свойственной ей покорностью. Внезапно ощутив опасность, она отпрянула от него и сказала:
— Перестань давить на меня, Бенедикт.
— Тогда на сегодня хватит, вернемся к обсуждению, когда ты отдохнешь. Спасибо, что позволила мне прийти сюда и за чудесный ужин.
— Ну уж и чудесный! Я даже не предложила тебе кофе или десерт, — со смешком заметила она.
Он поднялся, поправил манжеты на рукавах.
— Ты позволила заглянуть в твои мысли и сердце, дорогая. Ни один десерт в мире не сравнится с оказанным тобой доверием.
