— Ты, возможно, слышал о сохранении врачебной тайны. У тебя нет права на информацию обо мне.
— Нет права? Как у отца ребенка, у меня есть все права, и уверяю тебя, я собираюсь ими воспользоваться.
Металл его голоса выводил ее из себя. По слухам, он богат, магнат с международными связями.
Представляет интересы семьи в Северной Америке, действует как агент по международным связям и специалист по импорту. Несомненно, общение с сильными мира сего не представляет для него затруднений. Он привык быть наверху, знает, как заставить себе подчиняться.
"
"А она? На нее могут оказать колоссальное давление. В ее теперешнем положении оказывать достойное сопротивление она не в состоянии, не говоря уже о серьезности его ссылок на родительские права.
Словно по сигналу, жаркое мерзко хлюпнуло в животе. Прижав ко рту салфетку, Касси ринулась прочь из комнаты.
— Извини, — донеслось до него невнятное.
Вернувшись минут через пятнадцать, Касси обнаружила, что гостиная погружена в полутьму, горела только лампа на столе, и подумала, что Бенедикт ушел.
Раздосадованная помимо воли, она прилегла на кушетку, подобрав ноги под себя. Но не успела устроиться, как услышала доносящиеся из кухни шаги. Все-таки он не ушел.
— Принес тебе чай и сухарики, — пояснил Бенедикт, ставя поднос на кофейный столик. Искреннее сочувствие на его лице пробрало ее до слез. Жаль, что пришлось возиться так долго. Никак не мог освоиться у тебя на кухне. Надеюсь, ты не против.
— Нет, — сказала она. — Откуда ты узнал, что делать — в смысле, принести мне сухари?
— У меня два племянника.
Я хорошо помню, каких мук стоило моей сестре их выносить. Она постоянно грызла сухарики.
Касси отпила из принесенной чашки. Он следил за каждым ее жестом.
Наконец спросил:
— Что такое, дорогая? Я приготовил плохой чай? Почему ты выглядишь столь несчастной?
И снова сочувствие его голоса ее тронуло. Она беспомощно помотала головой, сжала сильнее губы, пытаясь не размякнуть окончательно. Но когда заговорила снова, не смогла скрыть слез.
— Чай замечательный.
Но все остальное…
— Мне жаль, что так получилось с ребенком.
Нельзя было поступать так безответственно. — Он взял ее руку, вложил между своих ладоней. — Я виню себя, Кассандра. Я давно вышел из возраста, когда позволительно, чтобы человеком управляли импульсы, поэтому молю тебя позволить мне искупить свою ошибку лучшим из известных мне способов.
Его ладонь поднялась по ее руке к плечу, скользнула в широкий вырез вечернего платья, легла на шею.
