Бенедикт заметил ее замешательство и протянул ей стакан ледяной воды, в которой плавал ломтик лимона.
— Вот, сага, — тихо предложил он. — Глотни. Это поможет.
Острые глаза Эльвиры ничего не упустили.
— Да ты и вина не пьешь! Стыд и позор!
— Ваше вино тут ни при чем, — попыталась оправдаться Касси. — Я никакого не хочу.
— Ах, сага, у тебя проблемы со спиртным! Эльвира просто сияла, обнаружив в нежеланной избраннице сына недостаток, который в ее глазах перечеркивал любые достоинства.
— Я не отношусь к состоящим на излечении алкоголикам, если вы на это намекаете, — сорвалась Касси.
— Я просто избегаю алкоголя в настоящее время, и, думаю, причины должны быть вам понятны.
— Откуда? — Эльвира презрительно покосилась на нее. — Ты мне совершенно незнакома. Несколько дней назад я и не подозревала о твоем существовании. Как я могла бы узнать о причинах твоих выкрутас, кроме как не от тебя?
— Прекрати давить, мама! Кассандра отказывается от вина. Прими ее нежелание как данность, и оставим эту тему.
Речь, произнесенная им в ее защиту, уж не говоря о горячности, с которой она была произнесена, должна бы согреть сердце Кассандры, если бы ей не пришла внезапно в голову мысль, что Бенедикт очень тщательно подбирает слова, обращаясь к матери. Или Кассандра совершенно ничего не понимает, или, поставленная в известность о браке сына, Эльвира абсолютно не в курсе относительно беременности его жены.
Еще более разительный эффект произвели слова Бенедикта на его мать.
Внезапно съежившись, она села на ближайший стул. Когда она заговорила снова, то слова ее, ранее источавшие злобу, полились как музыка.
— Надеюсь, тебе, крошка, понравились приготовленные комнаты. Больше на третьем этаже никто не живет, но думаю, что новобрачных порадует уединение.
— Да, очень продуманно с вашей стороны, отозвалась Касси, оторопев от внезапной перемены.
— Разве может быть иначе? — Ты же la mia nuora как это будет по-английски? Невеста?
— Невестка, — поправила Франческа.
— Вот именно. — Эльвира отпила вина и подвергла Касси такому длительному изучению, что той стало неловко. — Просто подвиг — приехать в страну, язык и обычаи которой тебе непонятны, наконец выдала свекровь. — И потом, разница часовых поясов — нашего и того, что в Калифорнии, — девять часов. Ты проделала долгий путь, должно быть, совсем измоталась. Мне надо было подать тебе легкий ужин в комнату и позволить отдыхать вволю.
