Кто тебе подскажет, если не я? Поэтому нос морщить перестань. И перед Марком за свою шутку извинись.
- Я не шутила.
- Ты ведь у меня уже взрослая, да? Откуда дети берутся знаешь, - она пересекает кухню, стучит каблуками. Через плечо бросает. - Вот займешься с мужем сексом. А потом уже забеременеешь, не наоборот.
Сверлю взглядом ее спину и от обиды в горле першит.
То есть она даже такой вариант, что у нас с Марком все уже было - не рассматривает. И Марк не верил, что у меня мог быть секс.
Я страшная настолько, что не привлекаю никого, убогая, неинтересная, скучная?
Отталкиваюсь от раковины и встряхиваю волосами.
В голове зреет простая мысль - мне лишь нужно пойти сейчас в комнату.
Ярко накраситься.
Надеть короткое платье.
Завалиться в клуб.
Выбрать любого парня и развлечься, от души наплевав, как все нормальные люди, да даже Антон, наверное, знает уже, что это такое - отдыхать по-человечески.
Только я как из прошлого века вылезла.
Комнатное растение.
Кручу перстень на пальце и шагаю по коридору.
Вздрагиваю, когда дверь ванной открывается, и навстречу выходит Кирилл.
Он встряхивает мокрыми руками.
Полумрак интимный, настраивает на откровенность. Его взгляд неотрывный, скользит по моему лицу.
И я не хотела, ведь так нельзя, но меня толкает что-то, душит, зачем он так со мной сделал, отвез в отель в ту ночь и остался, а потом незнакомцем прикидывался, называл маленькой, и в лесу меня караулил, зачем, делаю решительный шаг к нему против воли вываливаю претензии:
- Не молчать, хоть что-то сказать, когда при тебе кого-то замуж зовут - это много?
- Кого зовут замуж? - уточняет он, и тоже расстояние гасит, мне навстречу делает шаг.
- Меня зовут замуж.
- А ты хочешь?
- А ты как думаешь?
- Аня, - он наклоняется.
И меня в дрожь бросает от этой близости, он пахнет странно, не как я привыкла, а я знаю их запахи, и модный парфюм бизнесменов, и джентельменский виски, и дорогое кубанское курево для настоящих мужчин, я все эти понты знаю, что пропитывают насквозь их, но не его, я чувствую другое - первобытное, порочное и темное, животное, это хищник, это самец на охоте.
Его глаза в темноте сверкают, как у волка.
- Я понимаю, чего ты от меня ждешь, - говорит он. Наступает. И я пячусь. Кирилл усмехается. Вкрадчиво спрашивает. - А ты ждешь, Аня, правда?
Он словно втягивает меня во что-то опасное, и ему только мое согласие нужно, карт-бланш.
А я не понимаю, чего от него жду. На что можно рассчитывать. Хочу, чтобы он сам сказал. Или сделал.
