Но он не целует, а я бесстыдно надеюсь, прямо сейчас.
- Я спать, спокойной ночи, - не выдержав, шмыгаю в сторону, плечом бьюсь в косяк и проваливаюсь в комнату.
Хлопаю дверью.
Прижимаюсь к ней спиной и прислушиваюсь к звукам его шагов в коридоре.
Это аморально. Хотеть его.
Этого сатрапа, заставляющего пол мыть на два раза, вещи, как в операционной раскладывать, он лечит души, а сам смотрит так, что сердце начинает биться в горле.
Я с ума сошла, от него бежать надо.
Подхожу к шкафу и распахиваю створки.
Решено.
Я иду в клуб."
"- Я тебя тут раньше не видел, - звучит мужской голос сбоку от меня, и кто-то усаживается на барный стул по левую сторону. - А я сюда каждые выходные тусить прихожу.
Поворачиваюсь на кудрявого парня.
Типичный студент, может, даже младше меня, в носу пирсинг и в ухе тоже, как и у Марка, поблескивает сережка-гвоздик.
Он широко улыбается, в такт басящей музыке качает головой.
- Что пьешь? - продолжает расспросы он и наклоняется, нагло хватает губами полосатую трубочку, торчащую из моего коктейля.
Делает глоток и морщится. - Фу, как ты это пьешь. Сладко. Погнали к нам за столик. У нас там нормальный алкоголь. И приятная компания.
Отодвигаю коктейль дальше по стойке.
Не очень вкусно, он прав, и в клубе я, вообще, впервые в жизни, в прошлому году мы с Кристиной так до него и не дошли. А в баре все было по-другому.
Музыка не такая громкая, и потная толпа народа не дергалась, словно на электрическом стуле, это не танцпол, а адская сковорода, им горячо, вот они и прыгают так.
- Как тебя зовут? - лицо парня, раскрашенное полосами светомузыки, приближается к моему.
- Ее зовут Анна, - отвечают вместо меня. И чьи-то руки ложатся на табурет, касаются моих бедер - И она занята.
Вздрагиваю и оглядываюсь.
- Влад, вот любишь ты обламывать, - говорит кудпявый и барабанит ладонями по стойке. - Как свежее мясо - так сразу твое.
Он легко спрыгивает со стула.
- В толчке жду, - говорит.
- В толчке, - повторяю и смотрю на Влада.
Вот по нему точно не скажешь, что едва стукнуло восемнадцать, высокий, модно-взъерошенный, белая майка облепляет рельефный торс. На бугристых руках вздуваются вены, он опирается на табурет, пальцами касается моего короткого платья, самой кромки, задевает голую кожу.
- Как тебя отпустили в этот вертеп, Анна? - спрашивает он насмешливо, взглядом скользит по моему лицу. - Сюда только взрослым можно.
- Тогда тебе в постель пора, - съезжаю по стулу ближе к стойке.
