Он озаботится этим потом, когда получит на руки неопровержимые доказательства.
Нет, какая все-таки задница!"
"Нужно побольше о ней узнать. Об этой неприступной Оксане Владиславовне Волковой… Первые данные начнут поступать уже сегодня, и Матвей надеялся отыскать в них зацепку. А вот кое-что его парни уже выяснили. Немного пошерстили, поспрашивали на улице. Жаль, что из-за свалившейся на голову дочки он сам не мог принять в этом участия. Но, как бы там ни было, Мат уже имел представление о том, кто в этом районе мог крышевать барыг.
Чего у него не было — так это как раз тех самых доказательств. Но ведь веселье только начинается… Не так ли?
Пока он возился с рулеткой, директриса о чем-то переговаривалась с Лилькой. Так и не скажешь, что еще вчера та хотела исключить его малую из школы. Вон, как ей улыбается. Касается то и дело: то снова поправляя заколку, то вытирая грязь со щеки. Как будто она вообще не могла обходиться без тактильного контакта. Как будто ей это безумно нравилось.
— Не поможете? Вот здесь нужно придержать рулетку.
Оксана Владиславовна перевела на него недоуменный взгляд. Да, что такое? Я же не голышом тебя прошу станцевать. Ну, и что смотришь? У меня не пять рук. Её улыбка погасла. Она подошла поближе и ухватила рулетку за край.
— Зря вы отказались от ужина. Утка терияки с яблоками получилась просто отличной, — закинул удочку Матвей, разворачивая ленту на всю катушку и делая отметку на линолеуме. Оксана молча переместилась и встала у метки. Интересно, ее вообще нельзя вывести из себя? Он хотел… увидеть хоть какие-то эмоции, чтобы лучше понимать, как к ней подобраться.
Но она молчала. — Впрочем, вижу, ваш вечер и так удался, — бросил тут же, вконец разозлившись. Ну, вот и какого хрена психовал, спрашивается? Привык, что бабы штабелями перед ним укладывались? А эта отказала, тем самым подхлестнув его интерес. По крайней мере, Матвей хотел в это верить.
Не то, чтобы данный факт объяснял, почему ему было так тошно от того, что она была с другим. Под другим… Какое ему, на хрен, дело?
— Вы на что-то намекаете?
Ему показалось? Или ее скулы окрасил румянец? Как трогательно! Матвей опустился на колени, Нахально коснулся ее раздраженной кожи на подбородке:
— Когда у женщины такая нежная кожа, мужчине не мешало бы бриться почаще.
На секунду ее дыхание замерло, а потом резко вырвалось наружу, обдавая теплом его прохладные пальцы. И все. Никакого тебе взрыва эмоций.
— Вы забываетесь, — коротко, обжигая холодом взгляда.
