Я обхватил ее рукой, потянув за сосок.
— Возможно, ты наконец-то готова отплатить мне за все те разы, когда я тебя пожирал.
Печенька вцепилась в подоконник, наполовину согнулась и толкнулась в меня. Мой член скользнул в ее мокрую киску, заставив меня зашипеть от беззастенчивого удовольствия, прежде чем я вышел.
Я хотел врезаться в нее так, будто от этого зависела моя жизнь, и она знала это.
— Грязная игра, — я ущипнул ее сосок.
Она ахнула, внутренняя часть ее бедер все еще становилась влажной от ее желания.
— Ты начал это.
— Ты когда-нибудь задумывалась, какой у меня вкус, Печенька?
— Нет.
— Что ж, ты скоро узнаешь.
Я снова развернул ее, скользнув рукой между ее бедер. Она промокла сквозь свои стринги, терлась о меня от волнения.
Ее тяжелое дыхание заставило ее сиськи подпрыгнуть на моей груди. Я считал, что она сделала все это намеренно. Имея в виду именно эту реакцию.
И все же я не мог заставить себя остановиться.
— На колени, Печенька.
— В твоих снах, придурок.
Нет смысла говорить ей, что она играла главную роль в моих кошмарах.
К моему ужасу, мой член не разделял этого чувства и пульсировал между нами.
Она посмотрела вниз, облизывая губы.
— Отлично. Но я делаю это для него, а не для тебя.
Даллас упала на колени, ее карие глаза избегали моих серых. Она обхватила рукой мой член, и, клянусь, я чуть не кончил ей на лицо прямо здесь и сейчас.
Уверенность, которую она демонстрировала, несмотря на свою полнейшую неопытность, сразила меня.
Другая женщина – в общем, любая другая девушка религиозного происхождения и с нулевым налетом на секс – спрашивала дорогу или заранее извинялась за то, что могло показаться тусклым выступлением.
Но не моя жена.
Нет. Она существовала в своей собственной маленькой вселенной. Вселенная, в которой я и все остальные мужчины, которых она пленила, вращались вокруг нее.
Печенька изучала мой член дюйм за дюймом, ничуть не заботясь о том, что к нему привязан сердитый, нетерпеливый мужчина, прежде чем провести своим горячим влажным языком по головке.
Я откинул голову назад, подавляя стон.
— Немного соленый, — прокомментировала она, а затем, как ни странно, покусала мой член.
Ее губы двигались вдоль ствола, наполовину целуя, наполовину облизывая, когда она схватила его за корень. Это было так эротично, так аутентично, все, что я мог сделать, это смотреть в изумлении.
— Ты хорошо пахнешь, — заметила она, по-видимому, моему члену, а не мне, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на него.
