Антиклиматическое событие, которым стал рождественский ужин, состояло из стенаний Моники по поводу болезни Даллас – очевидно, она навестила ее ранее в тот день, сообщив о высокой температуре, и старшего, который без аппетита изучал свою еду.
Зак и его родители отдыхали на Плитвицах, что дало мне возможность побыть у него дома в полном одиночестве и поразмыслить над информацией, которую мне прислала свекровь, когда я вернулся с посредственной трапезы.
Наташа Таунсенд
Здравствуй, Ромео. Я хотела держать тебя в курсе, так как твои сотрудники уехали в отпуск.
Лихорадка Даллас носит стойкий характер. По словам ее врача, у нее также развилась пневмония. Он прописал ей антибиотики. Мы с Фрэнклин останемся в твоих гостевых комнатах. Планируешь ли ты нанести визит жене в ближайшее время?
Пассивная агрессивность не ускользнула от меня.
Я не мог винить ее.
Я был пропавшим без вести, когда ее дочь – моя жена – заболела пневмонией во время каникул. Образ дерьмового мужа.
Тем не менее, я сомневался, что она оценит ответ, который я держал для нее в черновике.
Ромео Коста"
"Здравствуйте, миссис Таунсенд. Мои извинения за отсутствие. В настоящее время я занят серьезной задачей иногда напиваться до смерти и устраивать драки в барах, чтобы выпустить свою ярость, поскольку ваша дочь совершенно ясно дала понять, что то, что я считал настоящими отношениями, на самом деле было ее отчаянной попыткой сбежать от меня. Я буду там, как только осознаю, что я для нее не более чем мешок с деньгами и фаллоимитатор, полный спермы.
Растянувшись на минималистичном кожаном диване в гостиной Зака, потягивая дорогой виски, я точно знал одно: я влюблен в Даллас Коста.
Влюбленный в нее, в землю, по которой она ступала, в ее смех, в ее веснушки, в ее одержимость книгами, в ее беспорядок, в ее радость, в ее непримиримую личность.
Я обожал каждую ее частичку.
Я понятия не имел, в какой именно момент Печенька меня заколдовала. Я только знал, что был беспомощно и неуместно влюблен в нее, когда я не хотел этого.
На самом деле, когда я взял ее в жены, одним из ее немногих призывов было то, что я считал абсолютной уверенностью в том, что у меня никогда не возникнет к ней чувств.
Все, что я когда-то находил в ней неуклюжим и неутонченным, в конечном итоге стало моим наркотиком.
Напиток в моей руке превратился в три, которые превратились в пять, а затем еще немного.
Пока Джаред был в отпуске, я оказался в «Убере», шарф «Burberry» трижды обернул мое лицо, чтобы скрыть мою личность.
