Что он думал, что сделал что-то еще, кроме того, что вручил мне гигантский завернутый подарок перед Рождеством.
Я рассмеялся.
— О, меня можно потрогать. Твоя бывшая невеста все время трогает меня. Везде. Она восхитительна. Спасибо за это, кстати.
Мэдисон приблизился, сжимая мой воротник в кулаке, чего он бы никогда не сделал – или ему это не сошло бы с рук – если бы я был трезв.
Его гнилое карповое дыхание хлынуло мне в ноздри."
"— Не забывай, что я знаю твой маленький секрет. Эта Морган раскрыла мне все твои самые глубокие, самые темные страхи, прежде чем она свалила.
— Мои секреты не могут меня убить, — сказал я, впервые поняв, что это правда.
Прошлое было просто прошлым. Как бы невыносимо и больно это ни было.
Он отпустил меня, поднес большой палец к своей шее и провел им поперек, все время глядя мне в глаза.
— Но я могу.
Я проснулся в Рождество с сильным похмельем и сообщением от Фрэнки, не зная, что из двух было хуже.
Фрэнклин Таунсенд
Мы с мамой уезжаем завтра.
Тебе лучше прийти сюда и позаботиться о своей жене, или, клянусь Богом, тебе некуда будет возвращаться.
Я собираюсь разрушить весь твой дом, Коста.
Ярость определенно текла в крови Таунсендов.
Я продолжал выпивать днем, не обращая внимания на женщин Таунсенд, пока они пытались дозвониться до меня по телефону, через Зака и его стационарный телефон.
Очевидно, я устроил так, чтобы Хетти и Вернон прибыли за несколько часов до того, как Наташа и Фрэнклин должны были сесть на самолет обратно в Джорджию. Они позаботятся о Даллас, пока я валяюсь на кушетке Зака.
В какой-то момент мне надоело пить и смотреть на стены, и я рискнул покинуть его место. Пронизывающий холод щипал мое лицо, пока я брел по нерасчищенному снегу.
Город-призрак закрытых баров и ресторанов встречал меня на каждом шагу. Я бродил по улицам, пока мои щеки не обморозились, потом вернулся к Заку и сдался, подчинившись воле сердца.
Ромео Коста
Как она?
Фрэнклин Таунсенд
Приходи и посмотри сам, придурок.
Ромео Коста
Я занят.
Фрэнклин Таунсенд
Я тоже.
Не пиши мне больше.
Черт бы побрал ее.
Бессонная ночь последовала за несчастным днем.
Как только солнце скрылось в небе, и я взглянул на часы, поняв, что Фрэнки и Наташа уже улетели в Джорджию, я позвонил Хетти.
— Ты там? — я ходил по гостиной, вытирая ковер под носками (в семье Сан соблюдали строгий запрет на обувь). — Она в порядке?
— И тебе доброе утро, — я услышала хруст растаявшего снега и хруст льда под ее сапогами.
