— Это называется работа, — он повернулся, спускаясь по ступенькам обратно к машине, которую оставил включенной. — Ты не была бы знакома с этой концепцией.
— Сейчас пять утра.
— Война никогда не прекращается. Она бушует все часы дня.
Мой рот был открыт.
— Ты не можешь быть серьезным.
— Я могу быть только серьезным, Печенька. Забыл сказать – у меня нет чувства юмора.
В тот момент, голодная, замерзшая и сбитая с толку, я искренне хотела умереть.
— Ты просто оставляешь меня здесь? — я не знала, зачем спросила.
Я уже знала ответ.
Не оглянувшись, Ромео захлопнул дверцу своего «Майбаха».
Его ответ прозвучал в виде выхлопного дыма и слабого шлейфа мрачного смеха.
ГЛАВА 12
Даллас
Желание бежать в Чапел-Фолс наэлектризовало мои пятки.
Кого волнует, что я вызвала скандал?
Это слово уже давно потеряло свое значение с тех пор, как папа использовал его для описания всего. От инцидента с фланером до той истории с семейной поездкой в Аспен.
На самом деле, если он хотел, чтобы я восприняла его всерьез, ему нужно было быть более избирательным в своем заявлении.
Потом я вспомнила свою сестру и мать.
Я могла бы страдать, если бы это означало, что они этого не сделали.
Устроившись на роскошной кровати с балдахином, я часами ворочалась, пока мое когда-то пушистое одеяло не стало подо мной блинчиком.
В одиночестве, в комнате, которая пахла по-другому, выглядела по-другому и ощущалась по-другому, срыв должен был быть неизбежен.
Но я никогда не плакала.
По словам мамы, я вышла из ее чрева без единой слезинки, даже когда медсестра ущипнула меня.
Я скучала по Фрэнки, по маме и, как ни прискорбно, даже по своему жалкому определению отца. Настолько, что мои легкие превратились в автомат для игры в пинбол и каждый вдох отскакивал от них с острой болью.
Влево. Вправо.
Влево. Вправо.
И все же я не могла плакать.
Часы на тумбочке показывали половину первого.
Я лежала в постели с тех пор, как Ромео оставил меня на пороге своего дома, и я ворвалась прямо на второй этаж, выбрав самую дальнюю от него комнату.
Я не могла даже поделиться с ним почтовым индексом, но это было необходимо.
Зажмурив глаза, я считала овец.
Когда это не сработало, я начала размышлять, как заставить Ромео заплатить.
И, наконец, погрузилась в мирный сон.
***
Пули сыпались из пасти пулемета, сотрясая воздух.
Бум.
Бум, бум.
Затаив дыхание, я ждала, пока один из них достигнет намеченного пункта назначения. Иссохшее сердце зверя, захватившего меня.
Бум.
Бум бум.
