— Святое. Дерьмо.
Я сунул телефон в карман, поднял голову. Печенька спустилась по лестнице, напоминая мне, почему я ее украл.
Впервые в жизни я пожалел о своем запрете на секс.
Я представил себе, как эта неопытная, наивная женщина будет извиваться подо мной, когда я лишу ее девственности и это сделает всю мою жизнь, если не десятилетие.
Моя будущая жена выглядела ошеломляюще.
Широкое декольте пробивалась сквозь корсет ее золотого платья. Ее широкие бедра колыхались при ходьбе, направляя шлейф в пол.
На голове был свободный пучок, а пару темных локонов обрамляли ее лицо.
Она была так красива, что я следил за каждым ее движением, словно она была Фата Морганой.
Увы, даже мисс Таунсенд, какой бы привлекательной она ни была, не смогла нарушить правило отсутствия наследников.
Даллас добралась до последней ступеньки, где сунула мне в грудь свою сумочку «Шанель». Я поймал ее, потакая ей.
Если держать ее сумочку сегодня вечером означало, что она будет хорошей девочкой, когда я познакомлю ее с родителями, я был готов ненадолго притвориться джентльменом.
— Я собираюсь перекусить по дороге. Я не ела уже два часа.
Куда она поместила всю эту еду?
— Поторопись и позаботься о платье.
Она направилась на кухню, но остановилась, нахмурившись.
— Твоя семья ужасна? Мне нужно знать, стоит ли дополнять ли мою закуску рюмкой чего-нибудь крепкого.
— Принеси себе две рюмки. Вообще-то, принеси всю бутылку.
Мы разделим ее.
ГЛАВА 18
Ромео
С другой стороны, у меня были угрызения совести покупателя.
Я всю дорогу до дома родителей смотрел на свою будущую жену, размышляя, не выросла ли она среди койотов. Длинные стройные ноги Даллас рассыпались под ней, как лишняя ткань только что надетого платья.
Она открыла пачку «Oreo» и со стоном слизнула сливки, запивая их марочным шампанским, которое мы разделили.
— Ты знаешь, что в Японии есть бурбонский шоколад и кофейное печенье? Представь, какой это должен быть вкус.
Единственное, что я представлял, это моя сперма вместо крема Орео, капающая с ее сочных губ. Меня взбесило, что я на мгновение попался на удочку, когда она заявила, что она алкоголичка.
Женщина была пряма как стрела. Ленивая, избалованная и безрассудная, конечно. Но единственным ее пороком, казалось, была еда, которая отправит ее в объятия диабета второго типа и ранней могилы.
