— Пойдемте ужинать? — предложил отец.
— Конечно, Ромео, — Брюс повернулся к нему и показал на свой живот, чтобы он его погладил.
Когда они вчетвером вошли в столовую, Печенька сдержалась и наклонилась ко мне с тихим голосом.
— Твой отец в порядке? С ним что-то не так?
Со ним было много чего не так.
Атаксия Фридрейха – единственное, что было в нем хорошее.
В конце концов, это убьет его. Слишком медленно, на мой взгляд. Но тем временем я наслаждался прогрессированием его симптомов.
Каждый раз он с трудом ходил после внезапных приступов.
Усталость. Замедленная речь. Единственный раз, когда я слушал, как он говорит.
— У него редкое наследственное заболевание, вызывающее прогрессирующее поражение нервной системы, — я направился в столовую, отказываясь соответствовать ее громкости.
Мне было все равно, услышит ли отец меня.
На самом деле, я бы получил удовольствие.
Ее лоб сморщился.
— По наследству? Ты тоже…
— Получу это? Нет. Для этого нужны два рецессивных гена, — я наклонился к ней, мои губы коснулись раковины ее уха.
— Осторожнее, Коротышка. Не хотел бы ошибиться в твоей заботе.
Ужин состоял из перекрестного допроса Брюса и Шелли по поводу бала дебютанток, Моники, пытающейся заманить Даллас на европейский шопинг, и отца, пытающегося выпытать у нее явные недостатки.
А их было много.
Моя невеста рухнула на свое место, как переваренная креветка, наверняка, чтобы подействовать на мои и без того ободранные нервы.
Я мог сказать, что Печеньке не нравилось защищать наши отношения по той простой причине, что их не существовало.
Она была вынуждена лгать сквозь зубы ради мужчины, который вырвал ее из шикарной жизни.
К тому времени, когда был подан десерт, она даже не прикоснулась к нему.
Брюс и Шелли задали ей миллионный вопрос о ее отношениях с Мэдисоном Лихт. Она делала частые глотки воды, ее обычный огонь давно потух.
— …просто нахожу странным, что после того, как Мэдисон пропел тебе дифирамбы половине «DMV», вы двое разорвали помолвку после короткого флирта с нашим младшим…
Брюс бурлил бы эту тему до тех пор, пока масло не полилось бы, если бы Печенька не выпалила:
— Я отойду?
Мои родители обменялись озадаченными взглядами.
— Валяй, — я встал отодвинуть ей стул.
Она исчезла быстрее, чем верхняя часть бикини на весенней вечеринке в Канкуне.
Брюс повернулся ко мне."
"— Младший, сынок, то, что ты делаешь с этим ребенком, прискорбно.
— То же, что ты делаешь со мной, — заметил я.
— Что я делаю с тобой?
— Существуешь.
