— Боже мой, посмотри на себя! — Моника пренебрегла всеми приличиями и этикетом, вцепившись своими когтями в щеки Даллас, рассматривая нежное лицо моей невесты с истерическими зрачками. — Я не буду притворяться, что не любопытствовала, чтобы узнать о тебе побольше. Все говорили, что ты великолепна, но это слово не описывает тебя!
Печенька привлекла мою обычно немногословную маму в объятия с театральным размахом. Хотя мне не особо нравилась ни одна из них, я был доволен, что они хорошо подходят друг другу.
— Ну, миссис Коста, я уже вижу, что мы с вами отлично поладим.
— Пожалуйста, зови меня мамой!
Даже я не называл ее «мамой».
Кроме того, почему она ставила восклицательный знак в каждом предложении, слетевшем с ее губ?
— О, если вы настаиваете. Мама, вы знаете здесь хорошие магазины?
— Знаю ли я? — у Моники чуть не остановилось сердце. — В каждом из них у меня есть персональный консультант.
Ее взгляд поймал жемчужное ожерелье, которое Даллас, должно быть, украла из моей комнаты. Я знал, что она шпионила, повсюду оставляя жирные отпечатки пальцев, но только сейчас заметил его на ее шее.
Моника прикрыла губы кончиками пальцев, бросив на отца взгляд.
— О, дорогой, Ром подарил Даллас ожерелье твоей прабабушки. Они действительно женятся.
Позади нее отец, Брюс и Шелли смотрели на Даллас. Я изучал своего отца. Широкие плечи, то, как они опускались при каждом выдохе.
Он уперся рукой в перила. Как я понял, для поддержки, хотя он никогда бы в этом не признался. Он ненавидел слабости.
Плохая новость заключалась в том, что он все еще жив.
Хорошие новости?
Он выглядел не так хорошо, как в последний раз, когда я его видел.
Брюс и Шелли продвинулись вперед после того, как Даллас удалось освободиться от хватки Моники.
— Дорогая, — Шелли сжала плечо Печеньки, мрачное выражение затмило ее лицо. — Мы слышали, что произошло на балу дебютанток. Ты в порядке?
— Мисс Таунсенд, — Брюс проскользнул между ними, схватив Даллас за руки в исполнении, достойном Оскара, — если вам нужно обсудить что-то наедине, я в полном вашем распоряжении.
Этот придурок хотел, чтобы Печенька упала к его ногам и умоляла спасти ее от большого злого волка."
"Я предсказал такое поведение Брюса, а также реакцию Даллас – она знала, что у нее нет выхода.
Нет дома, куда можно вернуться.
Чапел-Фолс принял ее в качестве моей жены только после нашего фиаско с розарием.
Хотя я ожидал, что Даллас заткнет Брюса, я не ожидал, что она вздернет нос, глядя на него, как на скромного слугу.
