- Виктор Андреевич, а что происходит?
- Ты тоже можешь быть свободна! Иди! – Бросил он ей на ходу и внёс меня в одно из помещений.
Просторный кабинет с длинным столом и множеством кресел.
Вик посадил меня на одно из них, наклонился и сел передо мной на корточки. Он лихорадочно сжал мои ладони.
- Всё хорошо?
- Да. – Ответила я, озираясь.
- Найди мне его, - приказал он вошедшему следом за нами Артёму, бросив на него короткий взгляд.
В этот момент у входа в помещение появились ещё двое охранников.
- Кого? – Кашлянул Артём.
- Загорского! – Рявкнул Вик, обернувшись. – Найдите мне его срочно! – Затем повернулся ко мне и, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции, улыбнулся. – Расскажешь мне всё? Я должен знать, чтобы понимать.
- Что понимать? – Тихо спросила я.
- Понимать, как сильно я должен его ненавидеть. Что он говорил? Что делал с тобой?
Я кивнула и зажмурилась.
- Он… в общем, он считает меня шлюхой, которая с тобой из-за денег. – Открыла веки и посмотрела на него.
- И предлагал мне заплатить, чтобы я с ним тоже…
Вик болезненно кивнул и крепче сжал мои ладони.
- Он прикасался к тебе?
- Он… - В голове пронеслись картинки. Грубые прикосновения, треск ткани, давление его тела, его горячее дыхание в шею. Я вспомнила, что он готов был сделать, ощутила твёрдость, готовую ворваться в меня, и сглотнула. – Трогал меня. И я очень сильно испугалась.
Надвигающаяся на меня истерика была ничем по сравнению с бессильным ужасом и яростью, написанными на лице Вика.
Ему стало тошно. Разум отказывался верить в то, что его друг мог сотворить такое.
- Виктор Андреевич! – Окликнул его охранник.
Воскресенский вскочил на ноги.
- Я же сказал, чтобы вы… - И осёкся на полуслове.
В дверях за спинами охранников стоял Загорский.
На его левой щеке, прямо над ровным краем ухоженной щетины, багровели глубокие борозды свежих царапин.
15
Я не понимал, что со мной происходит. Но это уже происходило, и оно влияло на всё вокруг.
На меня, на него, на неё саму. Эта девчонка меняла нас всех, наше отношение к жизни и друг к другу. Она посмела встать между нами, она засела ржавой занозой в моей груди, и я готов был на всё, чтобы вырвать её оттуда.
- Я же сказал, чтобы вы… - Воскресенский замер, увидев меня в дверях.
А я смотрел мимо него.
Видел лишь её – сидящую перед ним на краешке кресла, взъерошенную, перепуганную, растрёпанную.
