Тем нестерпимым кайфом, от которого у меня никак не получалось отказаться. Даже ради друга."
"- Может, есть какая-то причина, по которой я должен тебя выслушать?
Его лицо исказилось презрением.
Да, я заслужил это презрение. Я каждой клеточкой своего тела желал то, что принадлежало ему.
- А разве эта хитрая сука не рассказала тебе всё в подробностях? – Самодовольно ухмыльнулся я и расправил плечи.
- Ты сам напросился. – Коротко бросил Воскресенский.
Я знал, что сейчас произойдёт.
Инстинкт подсказывал мне увернуться, но я с мазохистским удовольствием подставил лицо под его удар.
Кулак Вика взлетел передо мной, и боль тотчас ослепительно пронзила голову.
Я отлетел назад.
Этот удар превзошёл все мои ожидания: мне с трудом удалось сохранить равновесие.
- Ух, ты. – Я поднёс пальцы ко рту. – Да ты боец, Воскресенский. – Прикоснулся к губе, скованной жаром, и удивленно посмотрел на руку. На подушечках моих пальцев алела кровь. – Ого! – Я рассмеялся, сотрясаясь всем телом, как гребаный псих. Мне нравилось видеть, что это вызывает в Вике ещё большее презрение и ярость.
– Меня? И по лицу? – У меня теперь никак не получалось остановиться. Я хохотал, сгибаясь пополам. – Вот это ты изменился, Воскресенский!
- Лучше заткнись. – Прорычал Вик.
Но меня было не остановить. Я хотел добавки. Желал новой порции острой боли.
- Дружище. – Снисходительно улыбнулся я, пытаясь сдержать рвущийся на волю смех. Я облизнул губу, но ничего не почувствовал. Только металлический привкус крови во рту.
– Так эта дешёвая деревенская шлюшка хорошо тебя обработала, да? – Мои веки вздрогнули, и я через силу заставил себя удержать на нём взгляд. – Бегаешь за ней, как верный пёс!
На мгновение картинка застыла, а потом всё полетело в тартарары. Воскресенский метнулся ко мне и сбил с ног. Меня отбросило назад и ослепило болью. Кажется, я упал на стол, послышался жуткий треск. Я смеялся, гадая, что трещит – древесина или мои кости? Но времени на размышления Вик мне не оставил - обрушил новый удар, который свалил меня на пол.
Затылок заволокло тупой болью, в ушах зашумело.
Раз, два, три – я сбился со счёта. Держа левой рукой меня за рубашку и прижимая коленом к полу, Воскресенский щедро осыпал меня ударами правой. Все звуки сливались в пронзительное жужжание, а за веками мелькали свет и тьма. Я не пытался закрываться, не издавал ни звука, просто наслаждался происходящим, а Вик никак не мог остановиться.
Он бил меня, пока его кулак не потерял силу.
