– У меня ведь был такой опыт… – вспоминает она.
– Вова, кажется? – вскидываю на неё взгляд. – Я помню.
– Да, – говорит мама чуть ли не шёпотом Всё потому, что отец не любит, когда в доме поднимается эта тема.
Обнимаю маму крепко и хотя бы на время успокаиваюсь.
– Я думала, вам с папой нравится Лёва, – поджимаю губы."
"Мамочка обхватывает мои плечи и заглядывает в моё лицо. Гладит по щеке.
– Главное, чтобы он нравился тебе, дочь.
Резко поворачиваюсь к хлопнувшей двери.
– Миюха, – задыхаясь кричит Эмиль.
– Там к тебе.
– Сам ты Миюха, – весело кидаю в брата диванной подушкой и бегу встречать Юльку, которая обещалась прийти на обед, чтобы поболтать.
Но оказавшись в коридоре, глохну и оттягиваю футболку для приличия…
?– При-вет, – шепчу.
Приподнимаю брови, разглядывая Мирона. Я правда-правда скучала.
Тепло улыбаюсь... пока не замечаю холодности в его взгляде. А когда мой бывший друг хватает меня за локоть и тащит в подсобку под лестницу, вовсе задыхаюсь от возмущения.
– Куда ты…
– Надо поговорить.
– Ты не считаешь, что зачастил с этим желанием?
– Лучше не выводи, – мрачно цедит Громов и, захлопнув дверь подсобки, зажигает лампочку на низком потолке.
Украдкой окидываю взглядом спортивную фигуру, длинные ноги, плоский живот и вздымающуюся грудную клетку, а потом замечаю синяк на лице и нервно сглатываю слюну.
Бедненький мой!..
В левой руке у него замечаю обычный прозрачный файл. Мирон, увидев направление моего взгляда, демонстративно трясёт содержимым.
– Узнаёшь?
Сужаю глаза, чтобы распознать… лист из именного блокнота Мии Алиевой.
– Что это?
– Так узнаёшь или нет? – спрашивает так, словно у него пар из ушей сейчас повалит.
– Ты ведь знаешь, что это мой блокнот?
– Конечно, – кивает он и сжимает зубы до отчётливого хруста. – Зачем ты это сделала?
– Что именно?
– Зачем заказала этот баннер с изображением Лады? Опять мне назло?
Его бешенство передаётся мне молниеносно. Словно от дикошарого бурундука.
– Ты дурак, – сдвигаю брови и отталкиваю его, впечатывая в дверь.
– Сдались вы мне оба.
– Мия…
– Ты не в себе, Громов. Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоей Миловановой.
– А это, – сотрясает пакет, – тогда, как оказалось в рекламном агентстве?
Приглядываюсь.
На листке та самая фраза с баннера: «Дашь мне в ротик?», написана… будто бы моей рукой.
Чёрт.
Снова аноним? Сколько можно?
– Мия, это ведь твой почерк? – надвигается.
– Похоже на то… – равнодушно отзываюсь.
