Нет, я ни в коем случае не обвиняю… Просто, сама так не хочу.
– А Саша вас легко отпустил?
– Переживал, конечно. Приходил, стучался… Потом уехал из нашей деревни. На Дальний Восток, в экспедицию, – замолкает. – Там погиб. Сорвался со скалы. Больше я его не видела.
Вздрагиваю и задеваю испуганным взглядом Мирона. Тот нахмуривается, поднимается со стула и идёт на меня.
Молча склоняется, изучая, что я успела перенести на бумагу.
– Здесь, - пальцем показывает. – Должны быть плавнее линии.
Галина Сергеевна продолжает.
– Вы не думаете, ребятки, мы с Мишей очень даже счастливо жили. Со временем я и его полюбила.
Громов приближается теперь сзади. Замираю, когда мою руку захватывает мужская ладонь, а распущенных по плечам волос касается колючая щека.
– А разве можно так? – спрашиваю Галину Сергеевну дрожащим голосом. – Разлюбить?!
Душа вибрирует и клокочет. Кажется, вот-вот сердце выпрыгнет.
Вот ведь он.
Мой. Первый. Самый любимый.
Как? Как можно разлюбить?!
– Любовь... – тянет она. – С Сашей было всё в новинку.
Людям часто кажется – всё первое, самое лучшее… Первые шаги, первый учитель, первая зарплата…
Громов и вида не подаёт, обхватив мою руку, помогает смягчить овал лица. Вторую руку размещает на моём плече.
– А это не так? – сглатываю ком в горле. Тело за моей спиной прижимается ближе, ладонь тяжелеет.
– Может, и так. Только ведь чувства разные бывают. Сашу я всегда помнила и сейчас вот, – кивает на буфет. – Вспоминаю. А Миша… Стал моей семьёй, опорой, моим домом. Он был мне верен. Прекрасный, заботливый отец.
Уважаемый человек в нашей деревне. До последнего слыл лучшим среди электриков.
– То есть можно второй раз полюбить и быть счастливой? – уточняю.
Мирон захватывает мою руку посильнее, украдкой наблюдаю, как скулы на его лице сжимаются.
– Ай, – пищу. – Больно, Мир.
– Прости, – морщится он и наконец-то отлепляется.
Облегчённо вздыхаю и потираю пылающую щёку.
– Конечно, можно, девочка, – отвечает женщина. – Всё ведь от тебя зависит. Главное, открываться новым чувствам и довериться другому человеку.
Любви на земле так много. Она во всём. Вокруг нас и, главное, в нас самих…
– Спасибо, – кинув равнодушный взгляд на Мирона, пододвигаю к ней то, что у нас получилось. – Вы меня очень вдохновили своим рассказом.
– Мирош, подай очки, – просит она, указывая на буфет. – Так, ребятки, посмотрим...
Разглядев портрет, улыбается и вздыхает. Без надрыва и без драмы. Просто… сентиментально, что ли. Как по доброму старому другу.
– Красиво вышло.
