Да, на службе я мог неделями спать на земле, но это не значит, что мне такое по вкусу.
Сплю, кстати, как попало, потом снова смотрю ее канал на ютубе, страницу в инстаграме. Красотка моя принимает поздравления с возвращением. Всем улыбается. На вопросы, где так долго пропадала, загадочно отмалчивается.
Меня не отпускает.
Шесть дней? Шесть недель? Месяцев?
Она холодная и далекая. Карикатурно красивая, мне не нравится. Такую поиметь и забыть. На разочек. В журнале фотку перелистнуть, передернуть, закрыть и выбросить.
Ладная, но искусственная. Другой человек ко мне приезжал, не с ней будто трахался.
Вру, конечно. Невыносимо хорошенькая, смеется так, что самому улыбаться хочется. Все делает мило: кушает, перед зеркалом крутится, вот задумалась, потом глаза закатила. От ревности зубы скрипят и грудь сдавливает. Наверное, тошнит все же от алкогольного отравления, но мне отчего-то кажется, что и от увиденного тоже.
Зачем я это смотрю? Мать и Катька пытаются ко мне пробиться, но это последние люди, с которыми мне хочется обсуждать что-либо.
Обсуждать вообще ни с кем ничего не хочется, поэтому отгавкался от всех в привычной манере, никто и не удивился.
В момент, когда этот Сашок встречает ее в аэропорту, обнимает и целует в губы, я швыряю планшет в стену.
Так оно все и валяется, когда следующим утром пакую рюкзак и запираю квартиру.
Сука, дебил — розочки-цветочки-поцелуйчики.
Нет, так не пойдет."
"Гнев будто расшатал нервную систему, эмоций много, они на поверхности, а внутри стало пусто.
Слишком пусто даже для меня, поэтому чувствую потребность наполнять себя чем-нибудь. Пусть даже ненавистью.
Она должна мне нормальный трах. Такой, какой я сам захочу. Потерпит. Тогда будем в расчете.
Будем помнить только хорошее.
Смотрю в иллюминатор на уменьшающийся Красноярск. Крутит задницей на всю страну, мелкая дрянь.
Разумеется, я не собираюсь возвращать ее. Нахрен мне это надо? Но я должен закрыть гештальт, чтобы не думала, будто таких, как я, можно бросить.
По телефону.
Девочка из прошлого каким-то образом взбаламутила спокойные воды. Осадок подняла наверх. Я ведь… был с ней ласковым. С другими — нет. Вернее, с другими ровно настолько, насколько было необходимо. Ни на йоту больше. Ни одного лишнего поцелуя, слова или объятия. С ней же… всего навалом. Много. Хотелось. Всю зацеловать, гладить, с ума сходить. Все это оказалось глупо и бессмысленно. Потому что не взаимно.
Сама же соберет осколки после взрыва.
