Саша узнал, что Алексей в городе и перепрятал мои паспорта!
— Останешься как миленькая, потому что выхода у тебя нет, — он берет со стола контракт и ударяет им перед моим лицом, я вздрагиваю и выпрямляюсь. — Подписывай сейчас!
— Одумайся. Леха тебя закопает, — я пораженно качаю головой. — Он из полиции, когда он узнает…
В ответ Саша лишь усмехается. Одной рукой хватает меня за волосы и дергает на себя, другой берет бутылку виски, с грохотом разбивает ее об стол и приближает осколок к моему лицу. От ужаса я не могу даже пискнуть, между мной и острым краем оружием несколько сантиметров.
Пальцами судорожно сжимаю его запястье, кажется, что он сейчас снимет мне скальп.
— Запомни, Маргарита, раз и навсегда: красивой ты от меня не уйдешь. Только попробуй позвонить в полицию! Вечно они тебя охранять не смогут. А я тебя найду, не сомневайся. Будешь свои фоточки после аварии обнимать и плакать, как ты на них себе понравишься после того, что я с тобой сделаю. И тогда посмотрим, как твой солдат будет тебя любить чучелом, — стекло все еще перед моим лицом, я не могу дышать, глотаю воздух через раз.
— Мне нужно всего-то три года, Марго. Потом вали куда хочешь. А-а-а, ты сомневаешься? Считаешь, не посмею?
Он рывком поднимает мою руку запястьем вверх, прижимает к нему край бутылки и ведет, окрашивая кожу кровью.
Острая боль кидает в пот, я цепенею. Перед глазами мгновенно темнеет, как и всегда, когда сталкиваюсь с чем-то физически невыносимым. Чтобы не рухнуть к ногам этого чудовища, я судорожно ищу, за что ухватиться.
Идею, мысль, образ… И думаю, конечно, о единственном человеке, которому до меня всегда было дело. О своей большой настоящей любви.
Я цепляюсь за образ своего снайпера, представляю, что он каким-то чудом окажется здесь, рядом со мной… и каким-то чудом остаюсь в сознании. Кожу дерет и щипет, рана пульсирует в такт бешеному биению сердца, но я смело смотрю Саше в глаза. Я даже не кричу, просто часто и тяжело дышу носом. Порез довольно глубокий, правдивость своих намерений этот монстр доказал доходчиво.
— Вот видишь, нормальный у тебя болевой порог. Ты себя недооценила, Марго.
— Мне надо обработать рану, — говорю ровным голосом. — После чего я подпишу все, что скажешь.
Мы оба смотрим на кровь, которая тонкой струйкой стекает по руке, окрашивая пол под ногами. В тишине стук капель о паркет кажется грохотом.
Саша мешкает секунду, потом отпускает меня.
— Зажми чем-то, и я жду тебя с улыбкой и подписанным контрактом. Давай, ты хорошая актриса.
