А после очередной операции — которая без цели, которая была ни к чему, — я хотела умереть. Проснулась под плитой. Неподъемная плита будто бы лежала на моей груди. Да так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. Гребаные сиськи. Увеличили на два размера, но приподнять этот груз оказалось физически невозможно даже для крохотного вздоха. Я пришла в себя и не могла дышать! Будто меня погребли под грудой камней, я лежала, плакала, тихонько скулила и пищала от страха, неспособная сделать и полувздоха. И боль. Резали же грудь, а боль везде, рукой не пошевелить, даже пальцем.
И вот она меня настигла, поглотила полностью. И снова будто плита сверху. Не пробить, не сдвинуть. Я собираю все силы, что во мне остались, и отчаянно отталкиваю ее ладонями. Я не хочу! Хватит!
Плита тяжелая, она меня задавит. Целое мгновение я не могу ее оттолкнуть, понимая, что еще чуть-чуть и я… просто погибну. В следующую секунду сознание отключается, я проваливаюсь в темноту, не представляя, очнусь ли когда-нибудь.
Глава 26
Много крови.
Я встречался с девочкой — курсе, кажется, на втором. Ей тоже было больно, но не так, она просто сжалась на несколько мгновений, а потом мы пошли пить чай. А через неделю, когда мне снова дали увольнительную, все было уже хорошо. И крови пролилось… буквально пара капель. Сейчас же какой-то кошмар. Рита просто отключилась, мне показалось, я умер в этот момент.
Слава Богу, быстро пришла в себя. Глядит испуганно, я бы притащил нашатырь, но фиг пойми, где его искать здесь.
Поэтому просто стакан воды. Пьет быстрыми частыми глотками до самого донышка.
— Живая? — заглядываю в ее глаза, пытаюсь понять по состоянию зрачков хоть что-нибудь. — Ты зачем меня так пугаешь? Мне ни разу в жизни так страшно не было.
Рита кивает несколько раз, подтягивает к груди колени, затем — одеяло до самой шеи. Я быстро надеваю штаны, сам гадаю, как себя вести. Стоит извиниться, наверное. Что голову потерял, надышался ее удовольствием, насмотрелся на лихорадочный блеск глаз.
Так хорошо было. Слишком хорошо, тепло, как в Раю из той книжки, что зубрили наизусть в кадетском, разомлел. Я просто… никогда ничего подобного не испытывал."
"— Спасателей не надо вызывать, — говорит она, силясь улыбнуться. Бледная, ни кровинки на лице. Зато простыни уже не отстирать. — Ну почему я такая проблемная?! — закрывает лицо руками и безутешно качает головой, а потом начинает рыдать. Навзрыд. Ну что ж такое-то. Знал бы заранее, то… стоп.
