Он уже взялся за дверцу, когда она решилась и окликнула из-под навеса.
— Костя! — и когда он обернулся, растянула губы в широкой улыбке. — Разве мы не поцелуемся на прощание?
Он стоял под дождем, смотрел на нее, а она продолжала тянуть губы, впиваясь ногтями в ладони, спрятанные за спиной.
Аверин в два шага оказался под навесом, подошел так близко, что стало еще больнее. Протянул руку, приложил ладонь к щеке и большим пальцем вытер дорожку от предательницы-слезы, все-таки прорвавшейся наружу. Она потерлась щекой о его ладонь, потом прижалась губами.
Это же в последний раз, значит можно.
— Не надо плакать, — наклонился он к ней и взял ее лицо в руки. Такой высокий. И уже почти чужой.
— Я и не плачу, — Оля в доказательство снова улыбнулась, хоть губы совсем не слушались. — Это все дождь.
Аверин наклонился еще ниже, продолжая удерживать своими теплыми ладонями ее лицо. Губы соединились, дыхание смешалось. Его глаза блестели так близко, она не выдержала и тоже обхватила его небритые щеки. Небритые и… мокрые?
— Костя… — прошептала пораженно.
— Это дождь, — прошептал он в ответ. — Прощай, моя милая, нежная девочка.
Слишком пронзительным был этот поцелуй, слишком влажной кожей они соприкасались, сваливая все на дождь, который безразлично барабанил об навес.
Костя оторвался от нее и прерывисто выдохнул. Оля цеплялась за его пальцы. Он бережно повернул ее руки ладонями вверх и поцеловал. Потом резко развернулся и пошел к машине. Не оглядываясь.
Оля стояла, опустив руки, и смотрела, как он садится за руль.
И лишь когда дверца захлопнулась, заработал двигатель, и автомобиль тронулся с места, только тогда она поняла, что вот сейчас, в эту секунду Аверин ее окончательно отпустил.
Глава 13
Два дня Ольга вообще не выходила из дома. Тело и мозг погрузились в состояние, которое до сих пор было ей незнакомо. Онемение? Оцепенение? Каталепсия? Она наблюдала за собой словно со стороны, и это казалось даже забавным."
"Пыталась проанализировать свои чувства и вновь потерпела сокрушительное фиаско.
«Разбитое сердце» звучало слишком пафосно, «бросил любовник» — слишком оскорбительно. Да и не были они с Авериным любовниками, кем угодно, только не любовниками. И не потому, что не было желания. Времени не хватило. Прав был Костя насчет точек пересечения, абсолютно прав.
Только от осознания этого легче не становилось. На грудь словно камень положили, он давил и мешал дышать. Глаза горели, будто в них насыпали песка, а уснуть не получалось.
