— Вот за это я тебя и… — отвернулся, покусывая губу, замолчал и потом закончил совсем другим тоном. — Выделил.
— Взрослые люди всегда могут договориться, — это прозвучало настолько беспомощно, что она замолчала.
— Могут, — согласился Аверин, — но потом все равно кто-то из двоих эти договоренности нарушает. Вот почему я предпочитаю контракты. Но теперь я понимаю, что с тобой никакие контракты работать не будут, и знаешь почему? Потому что ты была права, когда спросила, что ты будешь делать, когда я уеду, а особенно, когда время контракта закончится.
«Я такое спрашивала?..» — Оля прижала ладонь к губам, чтобы случайно не сказать это вслух.
— Тебя не интересуют шмотки, салоны и светская жизнь. С одной стороны это хорошо, а с другой… Ты не сможешь сидеть без дела в ожидании меня, а я буду чувствовать себя негодяем, заточившим в своем доме талантливого хирурга, который мог бы спасти не одну жизнь. И я это говорю без иронии.
Теперь они оба смотрели, как дождь барабанит о капот машины. Стеклоочистители время от времени скользили по стеклу костлявыми лапами, сгребая воду вниз.
И Оле хотелось разбить стекло, чтобы они сгребли и эту звенящую, пугающую тишину.
Ей хотелось повернуться к Аверину, схватить за воротник пальто и хорошенько встряхнуть, а потом крикнуть: «Посмотри на меня, Костя, это же я. Это же мы, зачем ты это делаешь с нами?»
Но она лишь царапала пальцами сиденье машины так, чтобы ему не было видно, и время от времени запрокидывала голову, чтобы слезы не вздумали сбежать из слезовыводящих протоков.
Однако, какие причудливые формы иногда принимают в ее голове знания анатомии…
— Ты помнишь, как в геометрии доказывают теорему о параллельных прямых? — заговорил Аверин, и его голос доносился до нее словно сквозь вату. — Путем доказательства от противного, когда мы предполагаем, что они пересекаются в какой-то одной точке. Но из определения параллельных прямых известно, что у них нет общих точек. Понимаешь, Оля? — теперь ей казалось, что его глаза горят в темноте, как уголья.
Или это потух «огонь, пылающий в крови моей», оставив после себя лишь тлеющие угли? — Нет общих точек, априори. По определению. А значит, эти прямые не пересекаются, сколько бы они не продолжались. До бесконечности.
Она молчала. Что тут можно сказать? Аверин вышел из машины и помог выйти ей. Дождь иссекал пространство мелкими каплями, оседая на волосах и одежде. И хоть Аверин подкатил машину к самому подъезду, Ольга почему-то намокла.
