— И что мы будем делать в Альпах? — спросила она без особой надежды на ответ.
Мужчины наперебой расхваливали «Наутилус» и очень сильно напоминали ей сейчас четырехлетнего племянника Никитку. Он тоже так кичился и надувался от гордости за свои машинки. И вздыхал от зависти, когда видел машинки получше у других ребят. Ну детский сад же…
— Мы вас с Давидом высадим в Зальцбурге, а сами погоняем чертей по горам, — ответил Антон.
— Я ошибся, Оля, — продолжил, глядя вперед Аверин, — и ввел вас в заблуждение. Давид не имеет отношения к террористам, наоборот, он сотрудничает со спецслужбами своей страны.
— Нам нужно было спровоцировать одного из их главных, он был в числе гостей, — продолжил за него Данилевский. — Костя передал мне вторую часть рукописи, я должен был отдать ее сотруднику австрийских спецслужб, и он увел бы их из дворца. Не мы были приманкой, а они. Но все пошло не так.
— Ненавижу так работать, — повторился Аверин, с силой сжав штурвал. — У них вечно свое кино.
Дальше летели молча.
Давид хотел взять Олю за руку, но она осторожно высвободилась, и он больше ее не трогал. Прошло не меньше часа, она даже задремала.
— А это что за хрен? — сказал Антон, всматриваясь в темное небо.
Оля обернулась и увидела невыразительное пятно позади, а Аверин смачно матернулся.
— Выжимай, Костя, — сказал Давид, — сворачивай в горы.
— Олю нельзя в горы. Я вас высажу.
— Не успеем. По маршруту зимовка, там высадишь.
Аверин закусил губу и развернул вертолет. Оля смотрела на его руки, лежащие на штурвале, и не могла не признать, что так они смотрятся даже эффектнее, чем на руле.
Антон нагнулся и достал из-под сиденья длинную штуку, похожую на трубу. Расчехлил, и Оля поняла, что это какая-то стреляющая хрень. Зато у Давида загорелись глаза. Чокнутые, ей Богу…"
"Снаружи сыпался снег, под ними пролетали занесенные снегом ели. И только когда вертолет начал снижаться, до Ольги дошло.
— Вы что, меня здесь хотите высадить? Вы нормальные, эй!
— Ты пойдешь с Давидом, — странным голосом сказал Аверин.
— Коляска не пройдет по сугробам, — таким же странным голосом возразил Давид. — С Олей пойдет Антон.
— Да щас, — Голубых любовно погладил гладкий корпус и поднял глаза на Давида. — Ты соображаешь, что говоришь? Куда гражданским дальше?
Они оба уставились на Аверина. Тот с жадностью смотрел на оружие в руках Антона.
— Дай посмотреть.
— Посади машину, потом смотри. И только из моих рук, — предупредил Антон, а Оля только моргала.
