Аверин смотрел на часы, в телефон, в небо, по сторонам. Если бы он рухнул в снег и припал ухом к земле, она бы вообще не удивилась.
— Костя, я уже не могу, — проговорила, еле ворочая языком. Он обернулся, сузил глаза и остановился. Схватил за печи.
— Посмотри на меня, Оля, — в его голосе ей почудился страх. — Милая, держись, ты же такая стойкая, смелая девочка!
Она хотела кивнуть, но только судорожно вдохнула. И тогда Костя стащил с нее шубу, намотал ей на голову как платок, стянул свое пижонское пальто и завернул в него Олю.
Поднял на руки и понес, крепко прижав к себе
— Держись, моя маленькая, осталось совсем немного. Мы почти пришли.
То ли аверинское пальто было теплым, то ли его аромат укутал ее как кокон, но Оле сразу стало теплее.
Они и правда шли недолго. Когда Костя ввалился с ней в низенький домик, в котором пахло дровами и сеном, Оле даже не верилось. Казалось, они всю ночь будут брести по колено в снегу.
Костя усадил ее на скамейку, включил фонарик на телефоне и осмотрелся.
Все его движения были быстрыми и собранными, ничего лишнего.
Взял с полки емкость, плеснул жидкость в темную дыру в стене, чиркнул спичкой, и языки пламени вмиг облизали длинные поленья.
Дыра оказалась очагом утопленного в стену камина. Перед ним на полу лежал толстый ковер, изображающий шкуру медведя. Костя еще чиркнул спичкой и зажег несколько толстых свечей в прямоугольном подсвечнике. А затем протянул Оле плоскую металлическую фляжку.
— Сделай глоток или два. Не больше.
Внутренности сначала обожгло, а потом тепло потекло по телу, как будто ей ввели его внутривенно.
— Платье нужно снять, — Костя развернул пальто и стянул с Олиной головы шубу.
Никогда еще ее не раздевали так безучастно и безэмоционально. Как манекен. Она и не сопротивлялась, правда, колготы поспешила снять сама. Увидев покрасневшие ноги, Костя выдохнул с облегчением. Оля тоже. Значит, не отморозила."
"Он пододвинул ногой большой ящик, достал пачку прямоугольных пакетов и принялся по одному разрывать упаковку, вынимая плоские мешочки.
— Это термопакеты, самонагревающиеся грелки для тела, — ответил на немой вопрос.
Он встряхивал их по одному и вкладывал Оле в руки, подмышки, запихнул две штуки за бретели бюстгалтера.
— Тепло! — в изумлении прошептала Оля и радостно вскинулась на Аверина. — Костя, они правда греют!
Тот ухмыльнулся, достал из ящика большие теплые носки, больше похожие на рождественские подарочные сапоги, и такие же большие рукавицы.
