Между ними еще не наворотился огромный ком непонимания. И он любил ее — резко, жадно и горячо.
А сейчас вертит в руках спальный мешок и поглядывает на Олю как на недоразумение…
— Значит, ляжем у камина, — кивнул головой, как будто завершил неведомый диалог. Сам с собой.
«Это… как? Что значит ляжем?»
Но Аверин уже доставал второй мешок, расстегивал молнии по всему периметру, разворачивал мешки и складывал их на ковре один на другой, как матрасы. Свернул валиком свое пальто, затем Олину шубку, положил вместо подушек, а она лишь молча наблюдала.
Взял плед и указал ей на место под камином.
— Ложись, я тебя укрою.
— А ты? — она нерешительно поднялась с топчана.
— А я лягу с этой стороны, чтобы тебе было теплее. Ну что ты стоишь, Оля, — он потянул ее за руку, укутал пледом и силой уложил на импровизированную кровать на ковре.
Оля опустила голову на шубу и постаралась не дышать, когда Костя улегся рядом.
Совсем рядом. В нескольких сантиметрах. Если протянуть руку, можно коснуться его лица, волос.
Погладить упрямо сжатый рот, пробежаться по скулам, поласкать колючую щетину на щеках и подбородке. Запустить руку в волосы и помассировать, цепляя ноготками кожу…
Она даже руку высунула из-под пледа, правда, вовремя опомнилась. В полумраке разглядывала профиль лежащего возле себя мужчины и щипала себя за запястье.
Это сон. Это не может быть явью. Она спит, и ей приснились погоня, вертолет, заснеженный лес с сугробами. Этот домик тоже приснился. Аверин со стеклянным взглядом и чужим голосом, говоривший о любви всей своей жизни.
В этом перемешанном с реальностью сне она предложила Костя контракт — сумасшедшая! Он и сейчас ей снится — веки плотно сомкнуты, глубокое дыхание сипло вырывается из высоко вздымающейся грудной клетки. Разве спящие так дышат? Они дышат ровно и размеренно.
— Ты почему не спишь? — его рука нашла под пледом ее подрагивающие пальцы и накрыла, сплетаясь.
— Не могу уснуть, — прошептала в ответ сухими губами. Вдруг стало жарко, а ведь она только что мерзла…
Костя повернул голову, подложил под нее локоть и уставился на Олю.
— У тебя такие холодные пальчики, ты все еще мерзнешь?
Он придвинулся ближе и ей почудилось на выдохе: «Видит Бог, я пытался…» Да нет, послышалось, скорее всего.
Костя уложил ее себе на грудь и накрыл своим пледом.
От его тела исходило тепло, которое вмиг окутало от кончиков пальцев ног до макушки. Оля вдруг поняла, что ей некуда девать руки.
