— Ольчик, — та хлюпала в трубку, и у Оли у самой подступил к горлу комок, — неужели это правда? Неужели получилось? Ты хоть знаешь, кто он?
Ольга вытирала влажные дорожки на щеках и долго смеялась над таким бесхитростным и простодушным признанием ее права на любое непотребство во имя означенной цели. А потом проговорила в динамик.
— Конечно, Анфис! Мы вместе Новый год встречали.
— Вот это я понимаю, мужик! — оживилась Анфиска, но быстро вспомнила, что она доктор и дальше заговорила деловитым тоном: — Значит так, мать, по срокам у нас с тобой восемь недель, так что беременность маточная, и если тебя ничего не беспокоит, УЗИ можно не делать.
Если есть возможность сдать кровь на ХГЧ, сдай. На УЗИ пойдешь уже в первый скрининг, нечего там зазря лазить. И лучше тебе к этому времени вернуться, Ольчик, мне так спокойнее будет. Нет, если ты там в клинике захочешь наблюдаться…
— Не захочу, — решительно сказала Оля, — куда же я без тебя, Анфис?
— Так, ну то, что надо ограничить контакты со своим пандорцем, думаю, ты сама прекрасно знаешь.
Кровь приливает к тазу, матка может быть в тонусе, так что пускай терпит, — Траханкова явно вошла в раж. — И ты терпи. Тут всего месяц ждать. Не рискуй, слишком долго мы ждали эту ляльку.
Оля только поспешно кивала, продолжая вытирать щеки. Слезы все текли и текли, не прекращаясь. Она попрощалась с Анфиской и улеглась на кровать, свернувшись клубком. Долго не решалась, а потом все-таки положила руку на живот. Несмело погладила.
— Ты там есть? — позвала тихонько. — Правда есть?
Можно было позвонить Данке, сестренка бы порадовалась. Можно было написать подругам, они тоже за нее переживали. Но сейчас в мире был один единственный человек, с которым Оле хотелось бы поделиться. С остальными потом. Она потом всем все расскажет.
Протянула руку и взяла с тумбочки фотографию. На экран телефона вывела фото Аверина в домашних штанах и футболке. Он сидел за барной стойкой на своей кухне с чашкой кофе и говорил по телефону, а она его фотографировала.
Так и уснула, прижав к груди телефон и фотографию, а во сне увидела большую сверкающую чешуей на солнце рыбу.
— Видишь, мне рыба снится, — сказала Аверину, лежащему рядом на шезлонге, — это к беременности.
Костя повернулся, открыл один глаз и лениво сказал:
— Милая, если сон вещий, то он обычно снится до того, как ты узнаешь, что он предсказывал. Так что успокойся, это просто рыба. Возможно, она снится к встрече.
