Кроме отношений с Гордеевым у меня вообще—то есть и своя жизнь.
– Ну да. Именно поэтому Софья соврала Роману, что идет к врачу.
Я бросаю на него взгляд, Макар на меня не смотрит.
– Он отпустил бы меня поболтать с подругой в середине рабочего дня? – спрашиваю, обретя нормальный, твердый голос.
Гордеев наконец смотрит на меня, но лучше бы не смотрел. Такое ощущение, что в его глаза встроен рентген с лазером, способным прожечь мои внутренности.
– С подругой, – не спрашивает, а утверждает он. – И давно вы подружились?
– На свадьбе Иды с Никитой.
– Вы перекинулись парой слов. Еще версии? – он смотрит на Иру. Та не теряет самообладания и продолжает смотреть на Макара со слегка приподнятой бровью, а вот я уже начинаю ерзать на стуле. Возможно, Гордеев прав, и мне рановато на работу в органы, я совершенно не умею скрывать свои чувства.
– Да что за слежка? – взвиваюсь я, а Ира, закатив глаза, качает головой.
Вот черт, я выдала себя с потрохами. Ну что за несдержанность, Софья?!
– Выкладывайте, – командует Макар, когда нам приносят заказ.
– Выйду покурить, Соня начинай, – говорит Ира, глядя на меня многозначительно.
Я опускаю голову и, теребя салфетку, начинаю рассказывать.
– Мой папа был капитаном полиции. Раскручивал дело о массовом убийстве на заброшенном заводе.
– Слышал о таком, – тихо отзывается Макар, и я киваю.
– Когда дело набрало слишком большие обороты, я училась еще в школе. В общем, я приехала к бабушке на летние каникулы, а через несколько дней нам сообщили, что папа убил маму, а потом покончил жизнь самоубийством.
Боль, которая все еще слишком жива во мне, не дает нормально говорить. Дерет горло, делая голос хриплым и надсадным. Макар, видя мое состояние, сжимает мое плечо, поглаживая большим пальцем кожу у основания шеи. Это немного облегчает мое нервное состояние."
"– Он не мог этого сделать, он слишком любил свою семью, чтобы так поступить.
– Какое это имеет отношение к Ире?
– Дело, которое завели после их смерти, закрыли практически сразу с постановлением о смерти лица, виновного в совершении преступления.
– Ты поэтому так рвешься в эту сферу? Хочешь возобновить дело?
– Так сложно поверить, что мне просто интересно?
Я поворачиваюсь и смотрю на Макара. Он тянется, чтобы стереть с моей щеки слезу, которую я даже не заметила.
– Сонь, тебе там не место. Уголовка испортит и задушит все то чистое и светлое, что есть в тебе.
