– Тебя этот охранник забирал?
– Макар тоже приезжал, но быстро уехал. Софья, что происходит?
Я открываю рот, чтобы ответить, и в этот момент на кухню заходит Ира.
– Добрый вечер, – здоровается она.
– Ну это как посмотреть, – бурчит бабушка. – Наталья Федоровна.
– Ирина. Очень приятно.
– Ир, чай? – спрашиваю, а она кивает.
– Давай я выложу булочки на тарелку.
Мы с Ирой суетимся на кухне, оттягивая момент откровения с бабушкой. Ни одной из нас не хочется попасть под ее гневный взгляд. Наконец наступает момент, когда тянуть дальше просто некуда.
Мы расставляем чашки, чайник с чаем и булочки, присаживаемся за стол. Наши с Ирой взгляды мечутся, стараясь не сталкиваться с суровым взглядом Натальи Федоровны.
– Ну так что? Я все еще жду ответ на свой вопрос.
– А Макар ничего не объяснил? – пищу негромко.
– Ничего, иначе я бы не спрашивала.
Я коротко, сбиваясь, рассказываю о наших злоключениях. Периодически бросаю взгляд на бабушку, которая качает головой, но никак не комментирует произошедшее.
Как только замолкаю и впиваюсь зубами в мягкую ароматную булочку с корицей, тогда—то бабушка и заводит:
– Сколько раз я просила тебя не лезть в это дело? Ну что тебе спокойно не живется? А ты, Ира? Взрослая же уже женщина, толковая. Что ж вас тянет в мир, где место только мужчинам?
– Я не буду всю жизнь пеленки стирать! – выпаливаю я.
– Да кто ж тебя просит—то? – всплескивает бабушка руками. – Работай, реализуйся в профессии и жизни, но не в этом болоте, в которое тебя неумеренно тянет.
Ира, ну ты ж беременная, куда тебе эти приключения?
Мы одновременно с Ирой перестаем жевать и смотрим на бабушку так, словно у нее выросла вторая голова.
– Я не беременна, – шепчет Ира.
Бабушка отмахивается от нее.
– Меня не проведешь.
Мы с Ирой переглядываемся, но никак не комментируем сказанное. Богомолова хмурится, уткнувшись взглядом в свой чай, и начинает жевать медленнее. Я укоризненно смотрю на бабушку, но у той только один вопрос в глазах: «А что я такого сказала?» Мы допиваем чай, пока я поясняю бабушке, что пару дней придется провести здесь взаперти.
– А птица моя?
– Я скажу Макару, чтобы попросил соседей покормить.
– Ох, соседей… Сплюшка, заканчивала бы ты с этими играми. Доиграешься, как папа. А я не могу хоронить еще одного ребенка, – голос бабушки садится. Смерть единственного сына стала для нее огромным ударом.
– Бабуля, все будет хорошо.
– Будет, – вздыхает она. – Когда—нибудь.
