Пару раз извиняюсь, говорю, что не подумала о том, какой это может нанести вред нашим отношениям и самолюбию Макара.
– Ты ни с кем не должен меня делить, правда. Я только твоя. Ну, если ты так захочешь, – добавляю неуверенно.
– Дурочка моя маленькая, – он тянет меня к себе, заставляя снова перелезть через рычаг переключения передач, и я сворачиваюсь клубочком на его коленях.
– За эти пару часов ты оскорбил меня дважды, – бурчу я наигранно обиженно.
– Это не оскорбление. Это – один из способов показать тебе, что да, ты принадлежишь только мне.
Но никаких мужчин в радиусе десятка километров, поняла, Соня?
– Мгм, – отвечаю, улыбаясь.
Я счастливо вздыхаю, поглубже зарываясь в изгиб его шеи, пока Макар заводит машину и везет меня домой. Я знаю, что он чертовски устал и ему нужно отдохнуть, но как же не хочется отпускать! Я могла бы проспать в такой позе всю ночь напролет, а утром проснуться отдохнувшей. Шепчу ему в кожу о своей любви, и он отвечает взаимностью. Это похоже на сон, после которого я не хочу просыпаться.
Глава 25
– Сплюшка ,я тут решила, что ты еще и огурчики прихватишь, – кряхтит бабушка, занося в коридор ведерко со свежими огурчиками. – Так, ну—ка оторвись от своих грез и давай перепакуй в пакет. Не тот, Соня! Да что ж такое? В пакете с овощами осталось место. Ой, Боже, отойди, я сама. – Бабушка аккуратно потесняет меня в сторону и начинает ловко перекладывать огурцы в пакет. – Ты хоть к газу сегодня не прикасайся, катастрофа. Вчера дом чуть не сожгла.
– Я же не специально, – произношу покаянно.
Бабуля только отмахивается.
– Глаз да глаз за тобой. Вроде взрослая, а ведешь себя как подросток. Да ладно. Так, на следующие выходные не приезжай, итак два дня, не поднимая головы, работала. Руки береги, пока красивые.
– Бабуль, так…
– Не спорь со мной, сколько раз говорить? Макар в котором часу будет?
– Уже должен подъехать.
Нетерпеливо срываюсь с места и бегу к окну, чтобы выглянуть на улицу, и в этот самый момент у дома останавливается блестящая черная машина. Проглатываю счастливый визг и хватаюсь за ручку пакета и стоящей рядом сумки, но бабушка отводит мои ладони.
– У тебя мужчина есть, пускай он носит. Позволь ему выполнять возложенную на него роль. И пойди расчешись.
– Так расчесывалась же, – растерянно произношу, проводя ладонью по волосам."
"– Еще расчешись, и сделай пяток глубоких вдохов. Нельзя перед мужчиной поскуливать и крутиться, как собачонка. Помни про чувство собственного достоинства, – говорит она и выходит из дома.
