Моя (не)зависимость

Я повалила Кира на постель, опрокинула на спину и уселась сверху. Нет, все-таки Пчелкин каким-то образом, незаметно, но весьма основательно, подсадил меня на секс.

Нет, не секс. На любовь. Да, точно.

Признаться, я все еще смущалась, когда Кир раздевал меня. Ведь родители не спали. Да и окна моей спальни выходили в сад, где располагалась та самая беседка, в которой остались наши родители. И окно мое было распахнуто настежь.

– Если закроем, то «спалимся» ко всем чертям, – пробормотал Кирилл мне на ухо.

– Тогда постараемся не шуметь, – зашептала я, прижавшись к любимому уху, а потом и вовсе прикусила мочку зубами.

Кир приглушенно застонал, уткнулся в мое плечо.

– Охренеть, какая сложная задача, – вполне серьезно выдохнул мой сильный и невероятно нежный парень.

Я была полностью согласна с ним. Потому что ловкие пальцы уже нырнули под резинку моих трусиков, а следом я ощутила откровенные прикосновения к самому чувствительному местечку.

Кир дышал тяжело, на каждом выдохе ртом прижимался к моей шее или груди, чтобы хоть как-то приглушить рвущиеся на свободу стоны.

Гром ласкал меня так отчаянно, словно мы занимались любовью не пару часов назад, а как минимум год. Еще и мысли о том, что в мою комнату могли заглянуть родители, добавили пикантности и остроты.

Мои руки потянулись к ремню на поясе Кира.

– Ох, Лисенок! – рвано выдохнул Гром, я беззвучно рассмеялась.

Но потом мне стало не до смеха. Настойчивые пальцы продолжили ласкать мое тело, дарить необходимое мне наслаждение. И я сама старалась отвечать тем же. Нырнула пальцами под белье, обхватила напряженную плоть и шире развела бедра, когда Кир замер у самого входа.

– Какая же ты у меня красавица, Лисенок, – прошептал Гром, все еще лежа подо мной, но полностью контролируя мое тело.

Когда парень успел стать таким опытным в любовных делах, я не знала. Но мне казалось, что Кир способен довести меня до пика наслаждения одними лишь прикосновениями.

"Так и вышло. Мое тело забилось в агонии страсти еще до того, как Кирюша погрузился в меня. Но Пчелкин и не думал останавливаться, наоборот, опрокинул меня на спину, подмял под себя, перехватил мои ладони, переплел наши пальцы и обжег мои губы поцелуем. Одновременно я ощутила, как твердая плоть легко скользнула в мое тело.

Это было за гранью удовольствия. Остро. Невыносимо приятно.