Моя (не)зависимость

– Спокойнее, Лисенок, – начал тихо посмеиваться Кирилл.

Я, точно аквариумная рыбка, открывала и закрывала рот, лихорадочно подбирая достойный ответ для отца.

Но Гром сам все решил. Жадно поцеловал меня, приподняв над полом и прижимая к своему крепкому телу. Я вмиг позабыла не только гневные фразы, но и весь алфавит.

– Сними маскитку, Лисенок, – шепнул Кирилл прежде, чем выпустить меня из своих рук.

Я приглушенно рассмеялась. Вот ведь неугомонный у меня парень. И бесстрашный. Но ведь до чертиков любимый.

Мой Гром не бросал слов на ветер.

Пряча рвущийся наружу радостный смех, соскочила со своей постели. Отодвинув в сторону полупрозрачный тюль, собралась негромким шепотом поведать моему любимому парню о том, что он абсолютно безбашенный. Ведь папка, я была уверена, если и уснул, то не крепко.

Но счастье и эйфория от возвращения Кира начисто перечеркнули любые мысли, и я почти легла на подоконник, собираясь высунуться и встретить Кира на половине пути.

Однако что-то было не так. Потому что передо мной был совсем не мой Гром.

– Что…? – начала я и тут же захлебнулась от удушливого и мерзкого запаха.

Попыталась сопротивляться, но мужские руки крепко держали меня, прижимая мокрую тряпку к лицу. И я поняла, что не могу бороться. Силы оказались неравны.

* * *

К Леське крался огородами, а грудь раздирал смех. Детский сад какой-то, не иначе! Но ведь так хотелось добраться до Лисенка и отключиться до утра, вдыхая запах ее волос.

Да, все можно было бы устроить по-взрослому. Крестный одобрил наши с Лесей отношения. И ворчал скорее для того, чтобы позлить дочь. Если бы Леся не воспринимала каждое слово отца в штыки, то поняла бы все и сама. Но меня умиляло то, как самозабвенно любимая старалась защитить меня от Зверя. А дядю Лешу веселила реакция Леськи. Что сказать, скучно крестному живется, вот и решил потрепать нервишки и себе, и дочери.

Окно в Лесиной комнате было приветливо распахнуто. Подтянулся на руках и пролез в дом, точно вор."

"И словно удар под дых. Пусто. Нет никого. Постель разобрана, в ванной света нет.

Вероятно, Леся просто вышла.

Уговаривал себя ровно секунду, пока не дернул ручку на двери.

Заперто.

– Твою мать, Леська! – пробормотал я.

Она что, сама поперлась ко мне по темноте? Не утерпела? Вот я ее точно отшлепаю! Так ведь можно и голову разбить, шастая в потемках.