Моя Нирвана

 — Ничего не помогло.

— Как она умерла? — спрашиваю с напряжением. — Илья сказал, что прыгнула с крыши на твоих глазах.

— Да…

— Почему она сделала это? Ей было настолько на меня наплевать?

Мама быстро качает головой.

— Нет. Вике совершенно точно не было на тебя наплевать. Она любила тебя и была хорошей матерью.

Я не могу удержаться от нервного смеха.

— Серьезно? Любила меня? Была хорошей матерью? Она бросила меня на произвол судьбы.

Кристина снова быстро качает головой в разные стороны.

— Нет. Вика… — Она замолкает, пытаясь подобрать слова.

 — В общем, Вика знала, что я тебя не оставлю, поэтому нельзя сказать, что она бросила тебя на произвол судьбы. Она знала, что я позабочусь о тебе.

Мне неприятно, что она защищает эту женщину, которую язык не поворачивается назвать матерью.

— Как она умерла? — напоминаю свой вопрос, чтобы прекратить оправдания наркоманки, кровь которой по какой-то причине течет по моим венам.

— Это была годовщина смерти моей мамы. — Медленно произносит, смотря перед собой ровно в одну точку.

Возвращается мысленно в тот день. — После кладбища я поехала навестить Вику, но не обнаружила ее в квартире. Ты был там один. Я стала метаться в поисках подруги, а ты сказал, что несколько дней назад вы с ней поднимались на крышу дома. Я бросилась туда и обнаружила Вику с бутылкой водки в руках у самого края. Мне не удалось ее остановить. И после ее гибели я тебя усыновила, потому что Викины родители не захотели тебя забирать. Ее мать окончательно спилась, а у отца была новая семья.

В кабинете воцаряется молчание. Мама продолжает смотреть ровно перед собой, явно вспоминая события двадцатилетней давности, а я пытаюсь понять, как ко всему этому отношусь. Не знаю. Но совершенно четко понимаю одно: эту погибшую женщину я своей матерью не считаю. Более того — мне противно думать о ней как о своей матери. Сразу хочется помыться.

— Илья сказал мне, что ты была на крыше вместе с дядей Егором, — прерываю затянувшуюся тишину. — А как он там оказался?

— А, Егор в тот день позвал меня замуж.

— Что!? — громко восклицаю, не веря своим ушам.

— Замуж меня позвал, говорю. Но я отказалась.

Я чувствую, как моя челюсть опускается до колен. Мама смотрит на меня, а затем начинает смеяться."

"— Ой, да у нас там такие страсти кипели, — машет рукой. — Сейчас, конечно, смешно это все вспоминать.

— А как же папа? — это единственное, что я могу из себя выдавить.

И почему-то мне становится очень обидно за отца…

— Папа тогда был женат на Ольге.