Моя Нирвана

Они ждали Лизу.

Упоминание о Бестии тут же отрезвляет меня.

— Значит, Лиза его первый ребенок, да?

Мама кивает головой.

— Да, Ольга была первой женой Максима, а Лиза его старший ребенок. Я вторая жена. Он развелся с Ольгой, когда Лизе было два месяца или около того. После нашей свадьбы Максим тоже тебя усыновил. Ну а дальше ты все уже сам знаешь.

Мать замолкает и смотрит на меня с грустной улыбкой. Тянется ко мне рукой и гладит несколько раз по голове.

— Миша, мы всегда считали тебя родным сыном. — Тихо говорит.

— Я знаю, — отвечаю, и голос выходит хриплым от напряжения. — Но почему вы никогда не рассказывали мне?

— Мы не хотели, чтобы ты знал.

— Почему?

— Потому что ты наш сын.

— Я должен был знать, — настаиваю на своем.

— А что бы это изменило?

Ее вопрос попадает ровно в цель. Но мне нечего ответить ей на него. Мне бы хотя бы самому себе ответить.

«Это изменило бы абсолютно все в моих взаимоотношениях с Лизой», — честно себе признаюсь.

И вдруг в эту самую секунду я понимаю, насколько она добрее и лучше меня.

Столько лет знать правду и ни разу — ни разу! — не использовать ее против меня. Даже когда я поступал с ней гадко и некрасиво, даже когда сильно ее обижал. Даже когда обзывал ее «несчастной сироткой», коим являюсь сам.

Она молчала. Четыре с половиной года она знала и молчала, чтобы не причинять мне боль.

А я так с ней поступал…

Мама обнимает меня одной рукой и кладет голову мне на плечо, заставляя отвлечься от мыслей о Лизе. Я же напряжен до предела и смотрю перед собой в одну точку, вспоминая все те гадости, которые делал по отношению к ней.

— Знаешь, как ты первый раз назвал меня мамой? — тихо спрашивает, выдергивая меня из воспоминаний.

— Как?

— Это был февраль, я вышла погулять с тобой в Музеон у дома. Мне позвонили с работы, и я отвлеклась на звонок. Ты устремился вперед по дорожке и остановился возле каких-то старушек, которые гуляли с внуками, и я услышала, как они тебя спросили: «Мальчик, а ты один гуляешь?». А ты им ответил: «Нет, я с мамой». Я заплакала, когда услышала, что ты назвал меня мамой.

И ты еще ко мне подбежал и спросил: «Мама, почему ты плачешь?».

Я чувствую, как губы трогает легкая улыбка. Поворачиваюсь к ней и крепко обнимаю.

— Ты самая лучшая мама на свете. — Шепчу. — И я очень тебя люблю.

Она опускается лбом мне на плечо, а через несколько секунд я чувствую, как джемпер становится мокрым от ее слез.

Глава 46. Обещания

После тяжелого разговора с мамой меня ждет не менее тяжелый разговор с отцом.